Проклятие лесного озера

Оба левых колёса стояли на ободах, передняя и задняя покрышки были полностью спущены, причём правая сторона была целой. Расстроившись, Вадим сел в свою машину и двинулся дальше. В какой-то момент, боковым зрением, он заметил, как плотная штора на окне, куда он стучался, приоткрылась, и на короткий миг в окне появилось чьё-то лицо, а потом лицо снова скрылось за шторами. «Странное место… И люди здесь странные… Если они вообще здесь есть!» – думал Вадим, проезжая дом за домом. Он приближался к окраине деревни, когда заметил на лавочке, у ворот одного из домов, дряхлого старика.

Старик с отрешённым видом курил самокрутку, весь его вид говорил о душевном спокойствии и отчуждённости от окружающего мира, как будто он был не здесь, на лавочке, в забытой богом деревне, а где-то очень далеко, возможно, даже в совершенно другом мире, известном лишь его воображению. Когда Вадим подошёл к старику, тот поднял на него поблекшие, потянутые белой пеленой глаза.

– Здравствуй, дедушка! – поздоровался со стариком Вадим. – Не подскажешь мне, как отсюда выбраться? Заблудился я тут, в ваших краях, дорогу найти не могу! Хорошо хоть ты мне встретился, а то я уже думал, что в округе нет никого. Пока ехал – ни одной живой души не встретил. Где народ-то весь?

Дед не спеша сделал большую затяжку, самокрутка уменьшилась на глазах, истлевшая часть отвалилась и тут же была подхвачена лёгким порывом ветра, который развеял пепел.

– Уехали они… Почти никого не осталось, нечего здесь больше людям делать, – дед сделал ещё одну затяжку, оставив от самокрутки небольшой окомолок, потом долго сидел, не выпуская дым, Вадим даже удивился такой крепкой дыхалке, которой никак нельзя было ожидать от такого ветхого старика, и, наконец, закончил, – и тебе тут, сынок, делать нечего.

Вадим ожидал продолжения, но старик молчал, что-то обдумывая. Тут взгляд Сорокина упал на входную калитку. На калитке был выведен большой крест, висел небольшой пучок полыни, но самое интересное – это надпись, почти неразборчивая, Вадим едва смог прочитать строки, выведенные корявыми буквами:

Отче наш, на тебя лишь уповаем.

Не оставь детей своих в годину лихую,

Спаси не тела, но души наши,

Ибо тело – тлен, а душа – вечна!

Защити жилище сие от сил нечистых,

Аки воронов стая над головами кружащих.

Не за себя просим, но за детей наших.