Чердак

Виктор собирался брать ипотеку и копил на первоначальный взнос, оставалось совсем немного, потому что две трети, необходимой суммы денег, уже лежало на его счёте в банке. Пять лет назад умерли родители, задохнулись угарным газом, слишком рано закрыли вьюшку печной трубы, а утром просто не смогли проснуться. Родительский дом опустел, дом, где он прожил всё детство, до тех пор, пока не поступил в институт. Следить за домом стало некому, а возвращаться в деревню, где не было никаких перспектив, тем более для молодого парня, Кашин не собирался.

Здесь, в городе, у него была стабильная работа, друзья и все блага, которые мог предоставить стремительно развивающийся мегаполис. Да и жить в доме, где погибли родители, не было никакого желания. Поэтому решение продать родительский дом пришло само собой, как нечто совершенно естественное и рациональное. Продать дом получилось только через полгода, несколько раз пришлось снижать цену, чтобы хоть как-то привлечь покупателей, потому что желающих купить старый дом, в изрядно опустевшей за последние годы деревне, было немного. В конце концов, дом приобрела богатая семейная пара, при этом сбив, указанную Виктором, цену ещё на порядок ниже. Они планировали сделать из него дачу, чтобы приезжать на праздники и выходные – отдыхать от городской суеты. Жена покупателя долго кривила нос, цокая шпильками по полу, она даже не соизволила снять обувь, когда осматривала комнаты, как, впрочем, и её муж, хотя Кашины всегда следили за чистотой в доме и содержали комнаты в идеальном порядке. После заключения сделки, новые хозяева поинтересовались у Виктора о соседях, конкретно их интересовало: нет ли в округе хозяйственных, ответственных людей, которых можно было бы нанять присматривать за домом в отсутствие хозяев. Виктор рекомендовал им несколько человек, не услышав в ответ элементарного спасибо. Дальнейшая судьба родительского дома была Кашину неизвестна. На вырученные деньги Виктор купил подержанный автомобиль, на жильё в городе денег бы всё равно не хватило, да он тогда и не задумывался об этом, его вполне всё устраивало. Оставшиеся деньги Кашин просто потратил, сейчас он даже не мог вспомнить: на что, собственно, ушли остатки денег, вырученных с продажи родительского дома. Сейчас Виктору Кашину было двадцать шесть лет, и он созрел для покупки собственного жилья, успев помотаться по съёмным квартирам: в одном шумные соседи, в другом назойливый, дотошный хозяин, с внезапными проверками и постоянными претензиями по всяким пустякам.