Аниськин и сельские гангстеры

– Да старый я, сил нет лишний раз с печи слазить, – заныл нечистый.

– Так ты на печи, – обрадовался Костя.

Всю жизнь проживший в городе, он никак не подозревал, что русская печь имеет в своей конструкции довольно вместительный пустой отсек в верхней части. Он видел, конечно, занавесочку, но никак не мог подумать, что за ней скрывается полое пространство. Ему казалось, что яркий лоскут ткани служит в роли декоративного элемента, прикрывая верхнюю часть печи. Теперь же местонахождение назойливого сверчка или домового было раскрыто.

Юноша птицей взвился по приступочкам на печи и резким движением отдернул занавеску. Пока глаза привыкали к полумраку, царившему там, он видел только бесформенную груду тряпья. Но вот груда начала приобретать характерные для человеческого существа очертания, то, что спервоначалу Комаров принял за мочало, оказалось длинной спутанной бородой, два белых валенка валялись не сами по себе, а с ногами.

– Шапчонку-то подай, – снова потребовала груда.

– Ты кто? Как сюда попал? На кого работаешь? Цель проникновения в помещение? – завалил существо вопросами Костя.

– Вот балаболка-то, – вздохнуло существо, – ну никакого покоя в доме не стало! И говорит, и говорит, и говорит, и говорит, пенсионеру и отдохнуть некогда.

– Попрошу отвечать на поставленные вопросы! – рявкнул юноша.

– Да живу я здесь, отцепись, репей такой, – с досадой ответил дед, а Костя уже начал понимать, что существо больше похоже на вполне реального деда, чем на сверчка, домового или вражеского агента.

– Как живешь? – не понял Костя, – здесь я живу. А хозяйка – в соседнем доме, рядом. Она мне не говорила, что со мной еще квартирант жить будет.

– Ох, до чего вы, молодые, суматошные, – вздохнул дед, – видать, только в могиле от вас укроешься. От снохи сбег, думал, отосплюсь, а тут ты, как жук навозный колдобродишь. Хорошо, хоть днем уходишь. А то от бормотания твоего голова раскалывается.

– И давно ты тут живешь? – начал что-то понимать Костя.

– Да опосля войны, как этот дом сложил. Вернулся с Берлину, да и сложил. Мне еще служивые помогали. Сначала, говорят, тебе, батяня, построим, потом – себе будем.

– Батяня, – тихо повторил Костя, – так сколько же вам было, когда вы с войны вернулись?

– Много, – чуть подумав, ответил дед, – сыны уж своих сынов имели.

– Ни фига себе, – присвистнул Костя. – Так вас, наверное ищут. Сноха, или еще кто.