Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

– А почему слова по-немецки?

– Так я на других языках тоже попробовал, ничего не получается.

– Бред, извините, какой! – сказал ему сверху Татарников. – Немецкое послание про испанца Хозе.

– А вот мне пришла в голову действительно простая мысль, – выступил Волобуев в роли следователя.

– Послушаем, – Панин обиделся за своего Хозе и слушал придирчиво. – Послушаем вашу версию.

– Зададимся вопросом, что общего между очками, бюстгальтером, штанами и месяцем?

– Что же?

– Принцип двоичности, – торжественно сказал Волобуев.

– А месяц август здесь при чем?

– Второй месяц года.

– Да вы что такое городите! Август всегда восьмым был! Февраль у нас второй по счету. – Татарников сказал сверху.

– Ах, как же это я… – Волобуев опечалился, ему очень нравилась версия с принципом двоичности.

– Вы еще не посчитали, что рельсов под локомотивом тоже пара, – заметил сверху Татарников. – Этот факт вам поможет, для вашей теории пригодится.

– Далеко вы с вашей двоичностью уйдете! – Панин был рад неудаче Волобуева. – Напрасно вы от моей концепции отказались. Хозе, кстати, довольно распространенное имя…

– Эх, обидно, – сказал Волобуев, – а я уже решил, что кому-то посылают сигнал: «два!».

– Что – «два»?

– Ну мало ли. Просто «два». Тот, кто получает сигнал, знает, что к чему. Может, это значит, что деньги во втором купе. Или еще что. Кстати, не исключено, что месяц август выдрали из блокнота по ошибке – собирались выдрать странички с февралем.

– Что нам с вашей версией прикажете делать? – Доценты разгорячились, сидели друг против друга красные, руками размахивали.

– Знаете что, Сергей Ильич, – сказал я. – Поезд придет на Московский вокзал через сорок минут. Вы уж давайте, поднатужьтесь, придумайте что-нибудь. Без штанов нам никак нельзя на конференцию.

– Да как-то и не знаю, что сказать, – с верхней полки отозвался Татарников. – Слишком просто все.

– Ничего себе просто! Голову сломаешь!

– Просто, голубчики, просто. Я вот сразу себя спросил: «Как это так – построил железную дорогу Николай Палкин, а поезд называется по имени Александра Освободителя». Что-то странное мне здесь почудилось.

– Николай построил только первую ветку, – Панин ответил, – с тех пор уж столько всего понастроили. «Александровским» поезд, я считаю, правильно назвали – скоростной экспресс в известном смысле олицетворяет свободу.