Пророк

– Что ты решишь?

– А что решил бы ты?

– Не знаю.

– Мы покидаем город минимум на три ночи. Но минимум всегда растягивается на максимум. А в таком случае всегда сложно угадать, – Василе выдохнул через сомкнутые губы. – Нужно взять не менее шести мешков зерна, все реквизированное мясо вместе с овощами.

– Я правильно понимаю, что из других городов тоже прибудут солдаты?

– Да, и они тоже привезут свою провизию.

– Мы встретим их здесь?

– Нет. Встреча пройдет недалеко от реки Ог. В корчме «У моста».

– Дядя Дечебал будет присутствовать на встрече?

– Пока не знаю. Скоро вернется Сильвиу и скажет точно. Запомнил, что я говорил про провизию?

– Да!

– Иди найди Марку и передай ему, чтобы он начинал готовиться.

Василе дождался ухода Вирджилиу. Взял огурец. Обтер его о низ своей рубахи. И принялся его есть. Размышляя о том, как Сильвиу провел переговоры о будущей битве, и о распутности своего сына. Хотя за последние свои мысли он не винил его, поскольку в его годах он был таким же.

Покинув житницу, он отправился в свой дом. На кухне отдал распоряжение рабыне – поварихе о приготовлении каши. Выходя из кухни, заметил смазливую девочку, которая помогала кухарке. Не издавая звуков, направился к ней. Понюхал ее волосы. Она испуганно обернулась.

– Это ведь ты стонешь по ночам под моим сыном?

– Да, господин.

– Ты не рабыня. Кто твой отец?

– Мельник, господин.

– Ты дочь Митика. Верно?

– Да, господин.

– Ты понесла уже от моего сына?

– Нет, господин.

– Когда понесешь, первым делом иди ко мне, к сыну не иди. Я найду вам с отцом другое место проживания, где вы будете жить в радости.

– А как же дитя?

– Твое дитя. Будет только твоим.

Василе оставил девочку одну. Направился в зал. Встал за спинкой своего расписного кресла и принялся в который раз осматривать залу. Обстановка была спартанская. Три стола образовывали собой фигуру квадрата без одной стенки, у боковых столов с обеих сторон находились стулья, а у главного с одной стороны кресла стояло еще одно, в центре располагалась длинная жаровня.

Василе сел в свое кресло. Вспоминая, сколько помощниц кухарки, а также рабынь он отослал из города из – за того, что они понесли от его сына. За все те годы, что его сын научился пользоваться своим мужским естеством, он отослал свыше сорока девушек. Помощниц кухарок переправлял в города своих союзников, а рабынь продавал.