Времена и время

 – Индейцы, в принципе, могли отбиться. Глядишь, возникла бы страна Ацтекия.

– Государство ничего не значит…

– Да знаю я! Страны ничего не значат, любые войны не меняют, а вместо деспота – тиран. Но я просто не видел иной развилки…

По лестнице спустился огромный негр голый до пояса.

– Предрожденный Банга!.. – я встаю, обмениваемся рукопожатием.

Банга берет в баре бутыль темно-коричневого пойла, направляется обратно по лестнице. Но перед тем как уйти вдруг оборачивается и зыркает на рысёнка, при этом напрягает мышцы и белозубо скалится.

Та полыхнула похотью, глаз не отвела. Юная порочная рысь. Я почему-то испытал некую ревность. А что уж тогда испытал мэтр? Бедный Аллигатор. Хотя, как ни крути, а Банга через час исчезнет, и мэтр может забавляться сколько угодно. Тем более, девушка всегда будет жить лишь в этом дне – дне «минус девять», пока не надоест хозяину. А потом он выдернет еще кого-нибудь, и сделает себе нового мотылька, живущего до первой звезды.

– Что там про развилку, Винсенте? – Аллигатор назвал меня последним именем.

– Развилка, ведущая к концу света. Мы же именно ее ищем.

– А кто тебе сказал о конце света? – морщится Аллигатор.

– Как кто? Вы, мэтр, и сказали. Через девять дней конец света.

– Конец света… – кряхтит брюзгливо. – Да что ему сделается… Преувеличение это всё. Погибнет всего лишь одно человечество. Да и то не полностью, к сожалению.

– Ну не конец света – конец цивилизации. По большому счету без разницы. Есть ли видимое, когда нет видящего? Возможен ли видящий в отсутствие видимого?… А можно кофе?

Горячий горький кофе.

– Вкусно. За это я готов простить конкистадорские мероприятия.

– Родина кофе – Африка.

– Да? Не знал, – делаю еще один глоток. Молчу. Аллигатор тоже молчит и смотрит сквозь меня. – Не знал, хотя порой кажется, что знаю почти всё. От многознания иногда паршиво. Паршиво до удушья иногда, – смотрю на изогнувшуюся на диване, девочку-рысь, допиваю кофе. – А знаете, мэтр… отпустите меня.

Личный настроенческий барометр Аллигатора если и сместился от невозмутимости к удивлению, то лишь на одно деление.

– Допустим, я сейчас выпью еще чашечку кофе, – предлагаю я свой заветный план. – Рассую конфеты по карманам, выйду на улицу и пойду гулять по городу и знакомится с дамами. Вы мне наколдуете несколько золотых монет… в том смысле, что бумажных купюр. Поживу девять дней в удовольствие, а потом… что там ядерная война? Через девять дней вместе со всеми.