Призраки (сборник)

Пять минут ходьбы – и она застыла, ошеломленная пейзажем.

Перед ней простирался могильник, где трупы не хоронили, а бросали под палящим солнцем, под проливными дождями и колким снегом. Мертвецами были отслужившие свое, списанные поезда.

Ржавые, осыпавшиеся деталями, разобранные до платформ. Ветер гулял в остовах кабин, в бледно-зеленых товарняках, в скособоченных, зияющих прорехами вагонах. Всюду топорщились прутья, железки, доски.

Из цементной трубы у подножия холма хлестала, пенясь, вода. Промышленные ручейки, рыжие, как скелеты поездов, змеились по жутковатому пустырю.

Гнетущую тишину нарушала воронья перебранка. Птицы оккупировали стрелу подъемного крана, гнездились на крыше заколоченной будки у недействующего переезда.

Унылая картина вгоняла в ступор.

Здесь живет Митя? Уж лучше в лесу…

Настя окинула пристальным взором бывшую сортировочную станцию и заприметила фигуру у громоздкого ковша. Мужчина в камуфляжных штанах и вылинявшей рубашке подбирал дохлых ворон и складировал в ковш.

– Молодой человек! – Настя сошла гравийной тропкой к железнодорожному кладбищу.

Осколки пронзали подошвы сандалий. Запах тухлой рыбы въедался в поры.

Мужчина был лыс и бородат, асимметричен, как портреты Пикассо. Мутные глаза безразлично мазнули по гостье.

Тук! – полетела в ковш мертвая птица.

– Добрый вечер. Я ищу маму Матвея Жука.

Вяло шевельнулась кустистая бровь.

– Я учительница Мити.

Лысый поднял к лицу правую руку, и Насте стоило серьезных усилий не отпрянуть.

Вместо кисти у мужчины был крюк, похожий своей спиральной формой на нагревающий элемент советских кипятильников. Такой же крюк заменял левую кисть.

– Я Митин дядя, – сказал инвалид. Слова вязли в спутанной бороде. – Идите за мной.

Настя выдавила улыбку. Как последнюю запятую зубной пасты из согнутого в три погибели тюбика.

И побрела за мужчиной параллельно локомотивным путям. Гудели высоковольтные столбы вдали. Вороны вспархивали в небо черным фейерверком.

С нарастающей тревогой Настя озиралась на руины депо, перевернутые и обугленные составы, на тонущие в лужах вагонные тележки. Клетка товарняка раскололась. С перил и лесенки шелушащегося тепловоза свисал ил.

– Вы Коля? – догадалась она. – Вы учились у меня в девяностых.

– Ага, – равнодушно сказал инвалид.

«Господи, – подумала Теплишина, – этот парень загрыз морскую свинку».

– Что с вашими руками? – осмелилась спросить она.

– Несчастный случай.