Пиковая Дама

 – Аня посмотрела в темный коридор. Оттуда будто холодом веяло. Не открылась ли форточка на кухне?

– Кати дома нет, – заторможенно говорил Матвей. – И Чижика. Я только тебе могу рассказать.

– Матюш, – раздосадовалась Аня, – мне не пять лет. Думаешь, я не понимаю…

Матвей прервал ее жестом.

– Помнишь, Катя про ножницы рассказывала?

– Помню. А еще помню, как Чижик нас снимал и видосик на канал загрузил. Как ты скакал, и…

– Мы же не знали. – Голос звучал изломанно, сипло. Ему бы в кинематографический университет поступить, или где там учат будущих актеров?

– У нее лицо как маска, – сдавленно продолжал Матвей, глядя в никуда.

 – Я спросил, что ей надо, а она пальцем на меня показала. Ногтем зеркало поскребла изнутри.

– Поклянись, – потребовала Аня, чувствуя, как по-детски это прозвучало. Будто семнадцатилетнему парню трудно обмануть малолетку.

– Клянусь.

– Мамой клянись.

– Мамой. Здоровьем. Чем угодно.

– Приснилось тебе, Матюш.

– Да?

Матвей медленно повернулся, демонстрируя затылок.

Там не хватало пучка волос. Светло-серая прогалина в золотистом руне кудрей. Будто кто-то выдрал клок… или выстриг портняжными ножницами.

Чик-чик.

– Катя сказала, она волосы стрижет.

Где-то далеко засвистело. Свист нарастал, но Аня пялилась на лысый скальп, окаймленный кудрями. Очнулась, когда чайник уже сигналил вовсю.

– Подожди. – Она посеменила прочь из комнаты, а Матвей так и остался сидеть вполоборота, показывая затылок опустевшему креслу.

4

Трюмо прожигало основание шеи ощущением чужого присутствия. Будто за спиной находился дверной проем и в нем кто-то стоял. Матвей считал удары сердца. Слушал квартиру: как ветер скрипит карнизом, как чайник свистит, а потом затихает, как Аня гремит посудой и спрашивает, будет ли он чай.

Сквозняк обдувал затылок, словно ледяные губы касались того места, где прошлись хищные ножницы. Целовали, заигрывали.

Пусть бы это был розыгрыш. Чижик сговорился с Катькой. И как-то… каким-то образом…

Зеркало отражает свет.

Физика, мать его. Оно плоское – в нем никто не живет. Нонсенс. Никто не стоит. Никто не шепчет.

Матвей повернулся, хрустнув позвоночником. Посмотрел на трюмо.

5

– Оглох? – крикнула Аня, снимая чайник с плиты. Струйка кипятка ударила о дно чашки, повалил пар. Начищенный выпуклый бок из нержавеющей стали отражал кухню и часть коридора. Фигура появилась в дверях. – Ой, ты здесь, – встрепенулась Аня.