Падение Храма Соломонова

Большой цирк вмещал в себе сто пятьдесят тысяч зрителей, которые размещались главным образом на деревянных сиденьях. Только на нижних ярусах скамьи были каменными.

На одном конце стадиона было расположено возвышение из розового и серого гранита, называвшееся Укрепление (Оppidium), на другом – Арка победителей. Цирк украшали статуи божеств и героев, а на Укреплении был установлен алтарь богини Мурции[82 - Мурция – местное божество схожее с Венерой – богиней любви.]. Торговцы старались размещать свои лавки как можно ближе к грандиозному строению.

После пожара в 64 году Нерон восстановил сгоревшие части здания и прибавил к его облику новые украшения. При входе в цирк заключались пари и назначались ставки. В игру вовлекались значительные суммы. Ставили на колесницы, на красных – против белых, на зеленых – против голубых.

Тит поднялся на возвышенную трибуну императора, где уже все, кроме Тигеллина, сидели на своих местах. Он обнял отца и брата, затем подошел и поприветствовал Нерона, а тот к нему обратился:

– Благодарю, что каждый день ходишь на игры, – и он сурово показал, чтобы тот сел рядом.

 – Вчера в таверне, ты знаешь в какой, произошел инцидент, был убит не только охранник, но и очень близкий друг моего приближенного.

– Прости повелитель, но то была самозащита, мне пытались сломать руку, – и, опередив следующий вопрос императора, сказал: – А дело у меня было связано с твоей защитой. Вчера я услышал разговор человека, который знает гуляющего на свободе соучастника заговора. Я все сделал, чтобы его поймать, надеюсь, сегодня это получится! – затем, помолчав, спросил: – Владыка, я убил охранника Сабина Нимфидия, кто он?

– Разве я его тебе не представил? Видимо, забыл, но ничего, сейчас вы познакомитесь!

На трибуну как раз вошли Офоний и Нимфидий.

Последний был лет сорока и отличался огромным ростом и грозным взглядом исподлобья. Тит поднялся и поздоровался с ними. Цезарь же произнес:

– Сабин, это и есть знаменитый Тит Флавий, – затем, повернувшись к Титу, сказал: – А это тот, про кого я говорил.

Отныне он новый второй префект преторианской гвардии вместо Руфа. Нимфидий вступил давно, еще в качестве трибуна, в ряды преторианцев и очень помог мне, будучи в курсе заговора, разоблачить всех участников.

– Но повелитель, ты же говорил, что Сенека тебе сам во всем сознался! – с удивлением спросил старший сын Веспасиана.

Послышался ироничный смех всех троих собеседников. Тит лишь понял, что он не зря собрался искать Рубрия.