Падение Храма Соломонова

Многие мои сверстники гордо расхаживают передо мной, а мне нечем похвастаться.

– Братик, не спеши жить, еще все ты в своей жизни успеешь! Тебе осталось ждать совершеннолетия совсем ничего. А пока сдерживай свою гордыню, будь проще, и тогда у тебя появится много друзей. Кстати, император предложил взять тебя к нему во дворец. Ты хочешь быть при дворе?

У Домициана заблестели глаза. Понятное дело, что все юноши Рима будут завидовать ему, мальчику при дворе Нерона.

– Конечно, это то, о чем я и мечтать не мог! – воскликнул младший брат.

– Думаешь, я не знал твоего ответа? – усмехнулся Тит.

– Так ты поговоришь с ним, когда это случится?

– Не спеши, если я сказал об этом, то значит, выполню обещание, только сильно не надейся, Цезарь мог и пошутить.

На пульпиту[75 - Пульпита – сцена.] вышел эдил Гай Фульвий – устроитель игр, и все затихли:

– Приветствую вас, римляне! Сегодня открытие игр в честь божественной Поппеи. И дарит вам этот праздник наш великий и всеми любимый повелитель, божественный император Цезарь Нерон Август, – и он указал рукой на балкон, где сидел владыка.

Все в театре поднялись и стоя аплодировали божественному. Нерон радостно купался в овациях, затем, всех успокоив, сел на свое место.

– Сегодня будут театральные представления, завтра гладиаторские бои, послезавтра морское сражение, а в последний день скачки на колесницах, и везде вас будет ждать большой сюрприз. Итак, первый день игр из четырех объявляется открытым! – продолжил Гай.

На пульпите появились музыканты и шуты, которые весело приступили к своему представлению.

Затем после них вновь вышел эдил и провозгласил:

– Итак, сейчас перед вами будет разыграна гениальная трагедия, придуманная самим императором.

В этот момент на пульпиту опустилась нарисованная на полотнище декорация, изображающая дворец императора. Затем появились актеры в очень дорогих одеждах и в трагических масках. Драма состояла из диалога и плохих стихов под музыку кантику. Актеры склонили головы, и на пульпите появился толстый и рыжий, в уродливой маске и в пурпурной тоге императора, сам Нерон.

Весь театр сразу узнал его и громко зааплодировал. Он играл убитого горем супруга, который хочет покончить жизнь самоубийством, но ему постоянно не дают этого сделать, всячески мешая и отговаривая его. В конце концов, император лишает себя жизни, и все вокруг умирают от горя. Сам Нерон после окончания спектакля, сняв маску, горько рыдал от своего шедевра, так сильно вошел он в роль.