Падение Флавиев

Здесь же появилась Оливия.

– Опять ты? Ты мне приносишь несчастье с самого первого момента, когда украл у нас лимоны.

– Мне жаль, что я лишил вас лимонов… и Авла, – строго выговорил Туллий.

– Да, лимоны было жаль, – рассмеялся сенатор. – Моя дорогая супруга хотела сказать, что она сильно перенервничала в ту кровавую ночь на вилле и все же хочет высказать благодарность Туллию Флавию за то, что он спас наш род от Авла. Да и дочь так радуется. Если бы не ты, то, мне кажется, она и сама его зарезала бы вскоре.

Лукина тоже рассмеялась.

– Авл хотел отравить тебя, супругу убить, а… – начал было Флавий.

– Я знаю, – спокойно перебил его Гней. – Мне все донесли. Авл даже успел Домициану послать письмо, о котором я не знал. Пришлось выкручиваться перед императором как мог, и теперь Цезарь дал мне время до календ сентября, чтобы я принес твой труп, иначе меня казнят.

– Что? – поразился Туллий. – Как так?

– Отец? – испугалась дочь. – Что ты такое говоришь?

– Это правда, Гней? – спросила Оливия.

– Правда, но не бойтесь. У меня есть план.

– Сдать меня? – поинтересовался Флавий.

– Нет, что ты. – Улыбнулся Сервий. – Я все устрою, но нужна какая-то вещь… Может быть, есть у тебя то, что дарил тебе когда-то Тит? Или знаки на теле, какие-то особенности?

– Есть, – и Туллий вытащил свой серебряный кинжал. – Это родовой кинжал Флавиев. Предсмертный дар моего отца.

– Да, я помню, ты уже показывал мне его.

– Но я не могу его отдать, это все, что осталось у меня от Тита.

– Сынок, я все понимаю, – положил ему руку на плечо, – но на кону не только твоя жизнь, но и всей моей семьи. Мы должны сделать так, чтобы Домициан тебя похоронил и забыл раз и навсегда. Только когда он успокоится, мы сможем придумать идеальный план его убийства. Нанесем удар тогда, когда он меньше всего будет ожидать. Но для этого нужны жертвы, и мы все чем-то пожертвуем.

– Как ты разыграешь мою смерть? – Туллий протянул кинжал Сервию, и тот взял его.

– Позже узнаешь, а пока можешь отправиться в кальдарий, помыться с дороги и отдохнуть в кубикуле.

На обед Туллий вышел в белой тоге, одолженной Гнеем. Он возлег за столом и лишь молча наблюдал, как семья Сервиев общалась между собой и шутила. Мысль была одна: «Какие же они счастливые, когда есть близкие и любящие их люди». Сенатор заметил грусть на лице Флавия.

– Туллий, попробуй к рыбе вот этот соус гарум.

– Благодарю, я люблю гарум.