Падение Флавиев

У Фуска был такой мощный и громкий голос, что он всегда всех перекрикивал, но только не сегодня.

– Ты же слышал, Корнелий, это же полная узурпация власти, – чуть ли не плача, говорил один из старейших сенаторов.

– Да, практически сегодня сенат распустился! – кричал другой.

– Мы уже начинаем существовать для красоты, – заводил всех третий.

– Мы сенаторы, по сути, без сената… Мы ничего не решаем… Мы ничем не управляем… Мы уязвимы и беззащитны… Пусть император сразу снесет эту Курию, а нас казнит…

– Успокойтесь! – голосил Фуск.

 – Не надо сгущать краски. Наш император просил вас сегодня голосовать за его цензорство. Если он решил распускать сенат, зачем ему было ваше голосование?! Он и так мог себя объявить цензором пожизненно, без вашего участия.

– А как же его фраза, что полномочия сената считаются устаревшими?

– Почему вы мне все высказываетесь? – возмущался префект. – Император был здесь, надо было ему говорить о ваших недовольствах. Может быть, он прислушался бы к вам…

– Мы тебе говорим, потому что ты правая рука императора, Корнелий! – вмешался уже Гней Сервий.

 – Как раньше ты был правой рукой императора Тита, когда служил его перфектом преторианцев и яро защищал на открытии амфитеатра Флавиев от людей, которые просто хотели его видеть и общаться с ним.

– Это были обычные попрошайки, решившие поймать момент и получить пару денариев по доброте Цезаря Тита. И я не был его правой рукой, Гней. Его окружали совсем другие, люди и давали советы тоже они.

Кто, как не ты, знает об этом?

– Ты имеешь в виду Лициния Муциана и Иосифа Флавия? Так Лициний скончался от лихорадки через месяц после смерти Августа Тита, а Иосиф после того послания, которое практически убило нашего императора, отбыл на свою родину в Палестину и вряд ли вернется в Рим в ближайшее время. Но они не были правой рукой Тита. Или ты имеешь в виду меня? Так я уж тем более не влиял на него.

– Какое это вообще отношение имеет к сенату?! – вновь закричала часть сенаторов.

 – У нас тут стоит вопрос выживания.

– Все, довольно! – сдался Фуск. – Вас много, а я один… и не желаю более слушать несправедливые упреки в свой адрес, будто я что-то решаю. Преторианцы сверят список присутствующих, а я умываю руки, – и он с красным от злобы лицом покинул сенат.

Избавившись от префекта, радостные сенаторы тут же напали с криками на преторианцев. Правда, последние были готовы к этому и на провокации не велись, а молча сверяли список.