Падение Флавиев

А дочь все это время находится здесь, так как не хочет рожать дитя вне Рима, она же беременна.

– О боги, вы великодушны.

– Да. Мои самые близкие люди не пострадали.

– Я так рад за тебя, мой дорогой друг.

На Священной дороге[33 - Via Sacra.] послышались громкие крики:

– Дорогу императору!

– О, вот и наш божественный едет! – радостно возгласил худой сенатор.

– О боги, а мы еще на улице. Поскорее идемте внутрь, вы же знаете, как император не любит, когда кто-то заходит после него, – заволновался толстый сенатор.

– Успеется, – спокойно произнес Гней Сервий. – Дайте полюбоваться столь прекрасным видом.

– Каким видом?

– Как каким? Посмотрите на форум, он тих, пуст и безжизненен. Раньше, когда прибывали к курии императоры, форум был открыт, и все желающие даже могли подходить и лицезреть своих правителей. Как же это все теперь знаменательно, четко показывает, что сейчас происходит с нашей империей, – и он задумался.

– А что происходит с нашей империей? – поинтересовался худой сенатор.

– Мы постепенно идем к… величию и славе, – съязвил Гней. – И мне нравится этот путь. Форум без плебеев гораздо лучше выглядит… да и пахнет тоже.

Трое сенаторов рассмеялись и вошли внутрь курии. Когда все расселись по своим местам, глашатай торжественно объявил:

– Уважаемые сенаторы, давайте поприветствуем божественного императора нашего Цезаря Домициана Флавия Августа!

Сенаторы поднялись и стали аплодировать высокому, худому, сутулому императору, входящему в зал вместе с консулом Квинтом Петиллием Цериалом, вооруженной толпой преторианцев и ликторов[34 - Ликтор – особый вид госслужащих.

Первоначально ликторы были исполнителями распоряжений магистратов. Впоследствии осуществляли только парадные и охранные функции при них, заключавшиеся в сопровождении высших магистратов и наблюдении, чтобы тем оказывали надлежащие почести.], которые разбрелись в разные углы. Лишь четверо ликторов, вместе с префектом преторианцев Корнелием Фуском, сопроводили Домициана к кафедре, символизирующей трон, на которую он и сел. За ним стояли штандарты императора. По бокам находились кафедры поменьше для консулов.

Самый влиятельный человек мира выглядел бледным. Возможно, мраморно-белое лицо Цезаря выделялось на фоне его золотистой тоги, плаща и лаврового венка на голове. Лишь легкий румянец на щеках немного делал вид Домициана живым, но этот вид был мрачный и угрюмый.