Падение Флавиев

В этот момент отворились двери тронного зала.

– Проходите внутрь, – объявил им Парфений. – Император уже идет.

В тронном зале множество рабов зажигали факелы, и зал все больше и больше освещался, пока наконец не засиял как днем. Преторианцы стали стеной ближе к трону, сделанному из золота, готовясь защищать повелителя в случае опасности. Минут двадцать пришлось ждать, прежде чем боковые двери отворились и оттуда, сутулясь, зашел в белой тунике император. Вид его был не под стать торжественному приему, да и не удивительно, в такое-то время.

Он сел на подушку на троне, внимательно всматриваясь в лица гостей, и зевнул. Все здесь находящиеся поклонились.

– Повелитель, во-первых, долг меня обязывает высказать свои соболезнования по поводу утраты твоего сына, Домициана-младшего! Я как отец…

– Гней, ты же нас разбудил посреди ночи не для этого! Давай переходи к делу.

– Во-вторых, я разбудил тебя, потому что вечером на мою виллу явился Туллий Флавий…

– Что? – Домициан резко поднялся.

 – Туллий у тебя?

– Он здесь, – и Сервий указал на ковер.

Двое людей сенатора положили ковер на пол и раскрыли его. Там оказалось обугленное черное тело.

– Это и есть он? – спросил император, подходя к ковру в окружении преторианцев.

– Да, мой повелитель!

– Почему черный?

– Когда он оказался на моей вилле, то стал требовать, чтобы я ему помог средствами и связями. Я спросил его, почему он не идет к Нерве, ведь он друг семьи Флавиев, а Туллий ответил, что не доверяет Марку, так как последний является человеком императора.

Я отказался помогать, более того, сказал, что сейчас живьем доставлю к повелителю, так как это мой долг. Он сказал, что скорее умрет, чем дастся живым. При входе на мою виллу у него забрали кинжал, так что ему ничего не оставалось делать, как взять факел и себя поджечь. Мы не успели вовремя его потушить.

– Его кинжал сохранился?

– Да, я отдал Парфению.

Парфений передал в руки императора серебряный кинжал. Домициан тщательно и вблизи стал его рассматривать.

– Да! – произнес Август. – Это родовой кинжал Флавиев. Тит, видимо, подарил его Туллию. Вот, значит, куда он пропал. Парфений! – обратился он. – Зови Фуска, немедленно.

– Да, повелитель, – и он, поклонившись, ушел.

– Преторианцы! Кто может определить возраст этого умершего? – спросил император.

Несколько из них присели возле трупа и начали исследовать его.

– Повелитель, это тело юноши, – ответил преторианец.