Мустанг и Чика

Чика слил эту мочевину из разных банок в две кружки и сунул одну приятелю. Они прошли в большую комнату, включили телик и развалились на диване. Посасывая пивко, пацаны лениво перебрасывались ничего не значащими словами-эмоциями. Голубоватый экран транслировал монохромное изображение мероприятия с участием самого Брежнева. Генсек принимал в Кремле и целовал взасос негра из недоразвитой страны.

Рука Чики вдруг полезла расстегивать ширинку, его приятель тоже расстегнулся. Я запереживал и надумал срочно вмешаться. С трудом слушающейся чикиной рукой запихнул обратно то, что успело вывалиться из интимных глубин.

Змей, уставившись в телик, с пионерским задором теребил свое хозяйство, эротично придыхая. Мама дорогая, куда меня занесло!

Брежнев на экране продолжал извращаться с неграми. Змей продолжал подрывать основы нравственности, оглашая покой квартиры все более нарастающими стонами. Я просто охреневал на всю эту красочную акварель.

Наконец, Вовка кончил под протяжный вой, который органично вплелся в храп матери и бубнеж телика.

Подозрительно уставился на меня:

– А ты чего не гонял лысого?

– А что, должен был? – мявкнул по-еврейски вопросом на вопрос.

Друган состроил моську, которая давала понять, что я выбился из привычного образа.

– Скажи мне, Медь. Ты Брежнева любишь? – решил кое-что уточнить для себя на всякий случай.

– А кто его не любит? – тоже решил включить еврея Вовка, – Все его любят.

– Ну, не до такой же степени… – вырвалось из меня.

Поневоле привиделась одна жуткая картина.

На экране телевизора очередной съезд КПСС. С трибуны толкает речь наш дорогой Леонид Ильич. Заполненный до отказа зал в едином порыве работал правой рукой, исключая левых она… уклонистов. В полной фантасмагории мелькали руки, расстегнутые ширинки, оскаленные в экстазе лица…

– Чика, а ты знаешь, кого я представлял? – прервал мои видения Змей.

– Стесняюсь даже предположить.

– Людмилку. У нее сиськи такие вообще… – реабилитировался друг.

– Классно! – похвалил его.

– Слышь, Чика, может сходим в подвал к пацанам, попыхаем? – решил продолжить моё погружение в новую реальность персональный Вергилий.

– Не по кайфу, – высказался я, снова вызвав заметное удивление своего мелкого друга.

Травить дурью свое новое тело мне лично не хотелось, хотя оно, по-видимому, и так загроблено дурной эксплуатацией до стадии дебильности.

– Чудной ты какой-то сегодня, – заметил приятель, – Ну, как знаешь, а я лично пойду. Домой идти не хочется.