Свалка времени

 – Снова ты на какую-то дрянь деньги потратил! Помяни мои слова, я когда-нибудь выброшу твой хлам на помойку!

Максим сжал штык-нож так, что побелели пальцы. Олеся примирительно сказала:

– Давайте поедем. Скоро стемнеет.

Алина пронзила ее взглядом боярыни, отчитывающей нерадивую холопку.

– Не лезь, куда не просят!

И вдруг Максим почувствовал, что вскоре Олеся, такая маленькая, хрупкая и беззащитная, войдет в его жизнь, изменив ее навсегда. Это неизбежно, от этого не убежать. А вот что будет дальше – зависит от его действий.

Именно до развилки, до точки выбора, дано ему заглянуть в будущее.

Удивляясь самому себе, Максим решительно сказал:

– Алина! У нас действительно нет времени – все наши споры мы разрешим после. Давай к делу!

– Что? Ты защищаешь эту… эту… – Алина задохнулась от злобы. – Ты что, на ней женат, да? Может, мне с тобой развестись?

Вместо ответа Максим распахнул перед ворчащей женой дверь, почти затолкал ее в машину и устроился рядом. Олеся села за руль, благодарно кивнула и повела малолитражку по узким, извилистым улочкам.

Теперь понятно, зачем ей такой маленький автомобиль. Внедорожник здесь будет себя чувствовать, как слон в обезьяньей клетке.

За мостом через железную дорогу Олеся свернула на широкую улицу с натянутыми над ней троллейбусными проводами. Максим крутил головой, с интересом разглядывая фасады разноцветных одно- и двухэтажных домов с палисадниками и огородами. Странная планировка у этого города. Частный сектор близко к центру, зато многоэтажки построены на окраинах.

Что ж, тем интереснее здесь жить. Наверное… А может, и нет. Время покажет.

Олеся повела машину в объезд, мимо торговых рядов и супермаркета. Наконец она остановилась во дворе желтого двухэтажного дома.

– Это и есть мясокомбинат? – оживился Максим.

Позади сараев и гаражей, за трехметровым бетонным забором темнело высокое кирпичное здание. В давно выбитых окнах блестели осколки стекол. На чудом уцелевшей крыше проросло молодое деревце.

Нежные зеленые листики показались неуместными среди грубого хаоса и разрухи.

– Да, – ответила Олеся и торопливо зашагала к подъезду. Максим бросился вслед, решив, что унылый вид из окна – не самый большой недостаток нового жилья.

На лестничной площадке, у открытого окна, курил тощий, как бывший узник концлагерей, мужчина. Его вытянутое, изборожденное морщинами лицо, казалось, хранило на себе печать всех мыслимых пороков.

– А… новые жильцы.