Дорога на краю Вселенной

В ушах у меня звенело, плечо ныло от отдачи, в носу щекотало от запаха сгоревшего пороха, но все равно я остался счастлив и доволен. Я бросил новую игрушку в танк и занялся серьезной и скучной работой: извлечением данных из накопителей.

Я безуспешно провозился несколько часов. Все оказалось зашифровано стойкими, хитрыми, совершенными алгоритмами. Такое чувство, что колонисты только и занимались тем, что прятали друг от друга ценные данные.

Бортовому компьютеру «Призрака» на декодирование понадобилось бы пара десятков лет: здесь нужны мощные специализированные машины.

Пусть с этим разбирается доцент Стурди. А я еще немного покатаюсь по планете. Займусь полевыми исследованиями, как говорится.

Мои руки пахли порохом. За всей суетой я совершенно забывал мыться – не был в душе со времен отлета с Полигона. Грязь, образно говоря, налипла на мне слоями.

Стоя под теплыми струями воды, я подумал, что надо бы отключить систему экстренной посадки звездного модуля. Умный, но недалекий «Призрак» ненужной заботой мог бы выдать меня, внезапно прилетев на помощь.

Увы, мое решение оказалось ошибкой.

Глава 8. Судьбоносная встреча

Едва взошло солнце, я спустил танк на грунт и отправил звездный модуль на орбиту. «Призрак» подпрыгнул, приподнял нос, превратился в точку в синем безоблачном небе и пропал. Я грустно провожал его глазами. Мне хотелось домой.

Через минуту я пожалел о том, что отослал звездолет в космос. Далеко на горизонте поднялся хорошо заметный столб дыма. Долететь туда было бы куда быстрее, чем доехать, вот только «Призрак» будет в точке схода с орбиты только через два часа.

Физика – бессердечная тварь. Даже если ты летаешь к звездам. Вернее сказать, тем более, если ты летаешь к звездам.

Я развернул танк. По каменистому грунту машина шла легко. Вскоре передо мной предстала ужасная картина: догорающий костер, груда рваной, окровавленной одежды, деревянные обломки, дырявые мешки. И мертвые тела – мужские, женские, детские… Меня это не тронуло – я смотрел на все холодно и отстраненно.

В самом деле: почему жалкая средневековая жестокость должна смутить меня, свидетеля гибели целых миров?

У разбитой повозки лежал труп молодой женщины. Она сжимала в руке короткий меч. Очевидно, девушка дорого продала свою жизнь – вся израненная, она сопротивлялась, пока последняя искра жизни не покинула ее.

Я выскочил наружу, не забыв, впрочем, прихватить мушкетон, взял меч из рук мертвой девы и, как мог быстро, вернулся в танк.