Приключения Кларенса Хантера, путешественника по мирам

И тут же вместо страха пришло успокоение, рабская покорность судьбе. И когда ударная волна швырнула Хантера в каменную стену так, что спина отозвалась незатихающей болью, он принял смерть, как нечто само собой разумеющееся, обыденное. Как избавление.

И все же Хантер остался жив. Видимо, основная часть энергии, отраженная скалами, ушла высоко в небо. Но и того, что осталось, хватило с лихвой, чтобы сломать, изувечить хрупкое человеческое тело. Хантер попытался пошевелить ногами, но они не слушались, словно кто-то выключил всю нижнюю часть тела.

Это конец. С такими увечьями нет никакой надежды выжить. Но Хантер не сдавался: нечеловеческое упрямство, страшное желание отомстить Невтриносову за страдания застлали разум и заглушили боль.

Кровяной сгусток мешал дышать. Хантер кашлянул, дернулся от боли, сплюнул и пополз. Цепляться руками за неровности пола, подтягивая непослушное тело, он добрался до распахнутой двери и вывалился в освещенный зал.

Ему едва хватило сил добраться до резервуара с водой, но подняться и промочить пересохшее горло он так и не сумел. Жалкие полтора метра стали равны высотам самых недоступных горных вершин.

В голову навязчиво лезла мысль, что профессор – блестящий исследователь, и великий экспериментатор, чего-то недобрал, как цивилизованный человек. Жаль, что теперь вряд ли будет возможность высказать коварному ученому правду в лицо.

Хантер вытащил из патронташа ракету, и попытался вставить ее в пустое отверстие разрядника. В другое время он сделал бы это одним движением руки, но сейчас пружина фиксатора превратилась в почти непреодолимое препятствие. Усилий искалеченного тела едва хватило, чтобы ракета защелкнулась в металлической трубке. Что ж, легкую смерть надо заслужить. Теперь достаточно нажать на кнопку…

Но система наведения второй раз за день отменила пуск, отказавшись даровать избавление своему владельцу.

Вдруг дверь распахнулась, и чей-то удивленный голос воскликнул:

– Живой человек!

Хантер приподнялся и уставился на двух рослых десантников. На их мужественных лицах явно читался страх.