Солдаты Далекой Империи

Северский что-то пробурчал мне вслед, а затем понесся муштровать матросов.

На гребне вала я увидел рослую фигуру боцмана.

– Гаврила, – обратился к нему, страдая после подъема одышкой, – гляди в оба за ребятами.

Тот кивнул, принимая мою просьбу.

– У каждого второго из людей Карпа – заточка. Не дай бог, из-за какой-нибудь ерунды поножовщина случится! – предупредил я его.

– Сам знаю, не маленький… – ворчливо отозвался боцман.

Лопата была донельзя неудобной. Если бы не сила, которая на этой планете заставляла мышцы сокращаться с неустанностью поршней в паровом двигателе, то дело бы не сдвинулось с мертвой точки.

…В этот день Северский обнаружил стоянку людей, работавших здесь до нас. Артиллерист с презрением отверг предложение Карпа потрудиться на валу. Когда речь зашла о том, кто полезет сегодня за коконами в грязь, Северский, прокляв всех и вся, удалился бродить среди отвалов земли в гордом одиночестве.

Наши предшественники вырыли пещеру в одном из рукотворных холмов. В какой-то несчастливый день мягкий песчаник обрушился, похоронив их всех заживо. Бедняги погибли страшной смертью. Мы пытались раскопать завал, но все было тщетно: стены и свод постоянно осыпались, и закрепить их каким-либо образом оказалось решительно невозможно. В конце концов из-под завала удалось извлечь три окоченевших тела.

– Бабы!.. – вздохнули матросы, когда стало ясно, кого сцапала старуха с косой. Мы стояли понурив головы, у наших ног лежали три покойницы, и ветер перебирал грязные кружева их небогатых платьев. Длинные волосы закрывали искаженные агонией лица.

Вот, значит, что случилось с отрядом Галины. От судьбы не убежишь.

Лучше б ты, ясноглазая, вышла замуж за старого!..

После того как отец Савватий совершил обряд, мы похоронили женщин на границе пустоши. Цилиндр «хозяев» последовал за нами: очевидно, он решил, что его поднадзорные вознамерились всей гурьбой бежать в пустыню.

А вечером пришло время для жареных лягушек-козерогов и новых злоключений. Северский был настроен весьма решительно: не успели мы рассесться возле костра, как он потребовал внимания.

– Эта пустошь не может тянуться бесконечно, – заявил он, – нужно бежать, пока мы вкрай не обессилели от голода.