Волокдарм

– Вы что не можете подождать несколько секунд?! – прокричал он, открывая дверь.

На пороге стоял молодой высокий мужчина лет тридцати, одетый в коричневую дубленку и черную кожаную бейсболку.

– Ты кто? – удивился Бородин, так как он абсолютно не знал стоящего перед ним парня.

– Вы, Юрий Владимирович Бородин? – спросил гость и, не смотря на возражение хозяина, прошел в квартиру.

– Да, – пятившись, ответил Бородин, удивляясь наглости гостя. – А ты кто?

– Зовите меня Эндрю, – ответил гость, снимая бейсболку.

 – Почему вы не пригласите меня войти?

– А что, надо? – удивился Бородин. – И тем более ты и так уже вошел, и если ты не скажешь, что тебе от меня нужно в течение одной минуты, то я буду вынужден вызвать охрану, которая вас не только вышвырнет на улицу, но и объяснит, что не хорошо будить пожилых людей по утрам.

Он подошел к стоящему возле входной двери столику, на котором стоял телефон, и, сняв трубку, начал набирать номер. Гость продолжал молча стоять возле двери, теребя в руках бейсболку.

– Ну, я жду, – сказал Бородин, набирая последнюю цифру телефонного номера.

– Я по поводу вашей внучки Леси Ахатовой, – сказал Эндрю.

– Юрий Владимирович, что-нибудь случилось? – раздался голос из телефонной трубки, которую Бородин продолжал держать в руках.

– Погоди, – ответил в нее Бородин и опустил ее в низ. – Так что ты о ней знаешь? – спросил он уже у гостя.

– Положите трубку, и пойдемте, поговорим в комнату? – предложил гость.

– Ну, хорошо, – согласился Бородин.

И сказав в трубку, что все нормально положил ее на место.

После чего он помог гостю раздеться, и они прошли в гостиную.

Это была довольно таки большая и просторная комната, в которой Бородин любил встречать гостей, хотя их в последнее время было не так уж много. Это раньше чуть ли ни каждый день у него были дружеские посиделки, часто продолжавшиеся до утра. Раньше… Еще до той трагически нелепой авиакатастрофы, которая унесла жизнь Людмилы, его жена. А сейчас… сейчас гостей было не так уж и много, а если честно то почти никого, да он и сам не хотел, чтобы к нему сюда приходили.

(К старости он полюбил тишину и покой.). Он по-настоящему был рад только своей старшей дочке и ее девочке его внучке, которые иногда по выходным баловали его своим приходом. Он очень любил играть с внучкой, которой недавно исполнилось только пять лет. Да еще был рад младшенькой дочке, которая сейчас училась в Англии на модельера и иногда приезжала на каникулы.