Спасти ЧАЭС: 1987. Книга 7

Помимо меня и снайпера Васильева, в кузове лежал раненый старший лейтенант Нагибин, который пришел в себя во время движения. Он морщился от боли, прижавшись спиной к борту. Судя по количеству повязок, у него было не менее шести осколочных ранений.

Постепенно мы начали сбавлять скорость. Я повторно заглянул в салон и увидел, что Ветров вел себя странно, кривился от боли и постоянно тряс головой, будто бы прогоняя дрему. Заметил, что вся правая рука майора была в крови. Дело плохо.

– Тормози! – крикнул я, хлопнув ладонью по крыше.

Водитель не стал возражать и постепенно остановился. Я выбрался наружу и распахнул водительскую дверь. Вид у Ветров и вправду был неважный. Лицо бледное, весь вспотевший. На ноге огнестрельная рана, на плече, судя по всему, тоже. Еще и в районе живота было небольшое, подозрительное темно-красное пятно. Черт возьми, да у него не одно ранение, а целых три! Вот дерьмо…

– Серьезно зацепило? – спросил я.

– Жить буду… Сам-то цел? – тихо прохрипел он.

– Цел. Я вообще везучий. Перелезай на пассажирское, дальше я поведу. Водитель из тебя сейчас не очень. Давай, давай… Толку бодаться?

Возражать майор не стал, понял, что спорить со мной бессмысленно. Конечно, обезболивающий укол промедола это хорошо, но совсем не панацея. Да и шприц-то всего один. А других средств в нашем распоряжении и не было.

С моей помощью Ветров все-таки перебрался на пассажирское сиденье.

– Сколько живых в кузове? – между делом поинтересовался он.

– Двое. Васильев и Нагибин. Остальным не повезло. Но сзади нас еще одна машина, может, там больше бойцов уцелело?!

Глупо было на это надеяться, учитывая обстоятельства. Командир с досады долбанул кулаком боковую стенку. Бессильно скрипнул зубами.

– Надеюсь, этот чертов чемодан стоит пролитой крови моих парней! – спустя несколько секунд процедил он, глядя куда-то за горизонт.

– В кузове лежит.

Нас нагнала вторая машина, где тоже оказалось четверо уцелевших. У пикапа были прострелены оба задних колеса, именно поэтому машина и отставала. В итоге получилось, что из семнадцати человек, участвующих в операции, выжило чуть больше половины. Судьба остальных была очевидна. Раненых либо добьют, либо возьмут в плен и будут пытаться обменять.