Преисподняя «Астра-1»

– Что именно? – поинтересовался Андрей.

– Какая ракета могла запускаться из этой шахты, если ее глубина достигает ста и более метров? – произнес я, проигнорировав утверждение Сереги.

– Наверное, ядерная? Или межконтинентальная?

– Может, но какого, же размера? Великовато, не находишь?

– А я не знаю, – покачал головой Дмитрий. – Первые ядерные ракеты – откуда ты вообще знаешь, как они могли выглядеть? Да и сама пусковая установка… Я, допустим, даже понятия не имею, как она должна выглядеть. И к тому же холодная война – сплошные секреты!

– То есть, меня одну смущает тот момент, что на поверхности мы видели три шахты, а их на самом деле всего одна? – удивилась Катя, а затем добавила.

Воцарилось неловкое молчание.

– А шахта ли это вообще? – предположил я, ни к кому не обращаясь.

– В смысле?

– В прямом! Шахта ли это? Я пока не знаю, но сдается мне, что это не обычный ракетный комплекс, а что-то другое, очень хорошо замаскированное под него. Совсем другое.

Андрюха собирался уже произнести целую речь, полную веселой ерунды, но его оборвали.

– Так! Знаете, давайте-ка перекусим? Прошло уже шесть часов, а мы до сих пор ничего не ели, – вдруг разрядила обстановку Катя, но перехватив мой взгляд, добавила. – Нет, ну, правда?

Андрей для убедительности комедийно облизнулся.

– Глядишь, мозги лучше работать начнут, – согласился с ней Дмитрий.

Наскоро распаковав рюкзаки, разожгли пару портативных горелок и разогрели мясные и овощные консервы.

– Каких годов этот комплекс? Семидесятых? – Серега, дожевывая галету, встал, подошел к стенду и осторожно отодрал верхний слой плаката от рамы.

– Раньше! На плане ничего нет?

– Сейчас, секунду. – Сергей внимательно осмотрел оборот документа. – Ага, вот! 1973 год, апрель. Указано на обороте плана.

– Как и сказала Катя, холодная война тогда была в самом разгаре.

– Над кем? Или над чем?

– Над всем! Мировое господство!

– Ну, да, так оно и есть. Сколько секретных программ и проектов было запущено, не сосчитать. Сколько рассекречено уже. А сколько похоронено навсегда?

– Слушайте, а что здесь мог делать наш странный профессор? Нет, ну то, что он участвовал в строительстве, это мы знаем.