Преисподняя «Гамма-3»

Скоро всё узнаете, – бросил он через плечо. – За мной!

Он повёл нас к самой большой палатке, расположенной между стоянкой техники и навесом, с кучей аккуратно сложенных ящиков и контейнеров. Судя по всему – это был штаб. Хотя, какой, к чёрту штаб? Мы же не на поле боя, в конце концов.

– Заходи! – Гидрос знаком пригласил меня войти внутрь.

– Что там?

– Заходи! – повторил он настойчивее. Я не видел, зашли ли за мной остальные, потому что всё моё внимание было сосредоточено на осмотре содержимого палатки.

Внутри оказалось практически пусто. Пусто – в смысле по отношению к людям. Мебели, кстати, было тоже немного. Первое, что мне бросилось в глаза – стойка с военной формой и обмундированием «Ратник». Только, судя по его нестандартному виду, явно существенно модифицированный. В ближайшем углу находились аккуратно сложенные горкой ящики, баулы и контейнеры. Чуть дальше – несколько шкафов с документами. Кулер с установленной на нём двадцатилитровой бутылью. В центре размещался длинный стол с разложенной на нём изрисованной вдоль и поперёк картой.

– Проходите! – негромко произнёс тот, что сидел в кресле, при этом изобразив пригласительный жест.

– Кто вы? – я задал закономерный вопрос ещё до того, как подошёл к столу.

Человек не ответил. Вместо этого, он и стоящий рядом человек всё своё внимание вновь посвятили карте, разложенной на столе.

– Кто вы? – повторил я свой вопрос, более требовательно.

– Кто я? – удивился инвалид, отстранившись от карты и вскинув брови. – Не узнаете?

Я пригляделся тщательнее и изумлённо отстранился. Это был Штрасс. Только значительно постаревшим, лет на десять, если не больше. Но это определённо был он.

– Вы? Но как? Вас же расстреляли из пулемёта!

– Нет! – просто ответил тот, устало улыбнувшись.

– Как нет? Я видел это своими глазами!

– Я вам верю. И ваши глаза не врут.

Я молчал, пристально смотря на собеседника. Ну точно – Штрасс, сомнений нет.

Что это значит?

Похоже, это я произнёс вслух.

– Тот, кого вы видели, и что погиб в метрополитене – это был мой родной брат. И это он был главным участником тех событий 1986 года, – всё сказанное Штрассом меня обескуражило, причём основательно.