Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 2

Я снял бушлат, повесил его в специально отведенное для этого место. Хотел отправиться в туалет, но передумал – пошел в бытовую комнату.

Каково же было мое удивление, когда я увидел там рядового Трусова. Он был одет в зимнюю «Белугу», на ногах тапки. Услышав приближающиеся шаги, он вскочил со стула, как-то засуетился, занервничал. Попытался сгрести в охапку несколько листов бумаги, что лежали перед ним. Шариковая ручка упала на пол.

– Э-э, Савельев… – пробормотал он.

– Ты какого черта тут делаешь? – спросил я, спешно соображая, что он здесь вообще делает посреди ночи?! Выглядело так, будто трусливого кота поймали на горячем, когда он стащил с обеденного стола сосиску.

Я зашел, прикрыл за собой дверь.

– А я… По указанию, – залепетал Трусов. – Чего тебе?

Я ухмыльнулся, медленно направился к столу. Схватил первый попавшийся лист бумаги. Трусов попытался помешать мне, но я посмотрел на него такими глазами, что тот сразу сник и опустил руки.

Развернув лист, я пробежался по написанному глазами и маленько охренел…

Уважаемый Павел Сергеевич.

Докладываю последние наблюдения. В ночь с шестнадцатого на семнадцатое декабря, часть поднята по тревоге, Савельев при непонятных обстоятельствах задержал мародеров. Странно, что именно он. Догадываюсь, что он не так прост, каким кажется с первого взгляда. Ранее я вам уже докладывал, что ваш сын Иванец Геннадий Павлович, попал в госпиталь по вине рядового Савельева. Эта информация не проверена, по причине того, что меня не было на точке.

Жду дальнейших указаний.

С уважением, Трусов Владимир.

Я поднял голову и впился в него глазами.

– Это что за дерьмо? – процедил я, поднимая листок перед его лицом. На столе лежало еще два листа бумаги, но там все было перечеркано. Рядом лежал пустой конверт.

– Отвали, Савельев, – еще больше занервничал Трусов. – Не твое дело.

– Не мое? А ничего, что тут про меня написано?! Ты что же, гнида, стучишь на сторону? Кому?

– Никуда я не стучу.

– Не обувай мне бабушку в лапти! – прошипел я, ухватив его за ворот «Белуги». – Кому ты это пишешь? Говори, пока я тебе зубы не выбил!

Разумеется, я сразу понял, о ком речь. Для меня это стало полной неожиданностью. Трусов затрепыхался, словно рыба, попавшаяся на крючок.

– Ну!

– Это Иванец. Отец Гены. Я веду с ним переписку.