Лесник: Назад в СССР

Зверь мелкий, быстрый – резко свернул влево и унесся непонятно куда. Мы стреляли второпях, а потому и не попали. По крайней мере, мне так показалось.

Во время боевых действий есть важное правило, никогда нельзя допускать того, чтобы у всей группы одновременно заканчивались патроны. Вот и сейчас я мысленно отругал себя, что в общей сумме у нас осталось лишь три выстрела из пяти возможных.

– Перезаряжаюсь! – крикнул я, тут же разломил ружье и мокрыми от пота пальцами вытащил пустую гильзу.

Иваныч оказался самым мудрым из нас – он вообще не стал стрелять, не убедившись в том, что оно представляет угрозу.

Я вытащил патрон, сунул в приемник. Захлопнул. Готово.

Рядом Монгол проводил ту же операцию, но как-то слишком долго. Еще бы, у него ружье древнее, я так и не удосужился его рассмотреть толком.

– Ну и что дальше? – спросил он, когда все-таки закончил процесс.

В двух метрах от нас лежал огромный матерый самец. Он был мертв. Одного взгляда мне хватило понять, чтобы убедиться – ноги у него на месте.

– В сторону! – рявкнул я, отталкивая егеря в сторону.

И как раз вовремя. Из травы на нас поперло что-то крупное, лохматое. Ни черта не понял, что это было. Я услышал рев.

БАХ! БА-БАХ!

Разрядил оба ствола точно в цель. Мой второй выстрел и выстрел Монгола слились в один. Что на нас выскочило – я не увидел. Иваныч, не удержав равновесие, плюхнулся на бок. Чавкнула грязь.

БАХ! – егерь выстрелил из положения лежа, но только один раз.

Я отскочил в сторону, разломил ружье и вытряхнул дымящиеся гильзы. Схватился за патронташ, дрожащими пальцами схватился за патрон, но тот выскользнул из рук и упал куда-то под ноги.

Выругался, схватился за второй. Кое-как сунул его в патронник, вытащил второй.

БАХ! – снова выстрелил Иваныч. Вот и все, теперь мы беззащитны!

Теперь чистая импровизация, огонь по готовности.

Но в следующее мгновение я осознал – зверь, в которого мы стреляли, неподвижно лежал перед нами, уткнувшись мордой в грязь.

– Черт возьми! Неужели завалили? – послышался удивленный голос охотника.

Егерь шумно выдохнув, ничего не ответил, лишь поднялся и, разломив свое ружье, принялся перезаряжаться.

Я же, пытаясь разглядеть противника, неуверенно шагнул к темной туше. Она не двигалась.

– Монгол, прикрой! – решительно закинув ружье за спину, я вытащил спички из кармана.

Чиркнул, вспыхнуло пламя.