Однажды в июле

– С вами всё хорошо, босс? Вы побледнели, будто увидели привидение, – Майк обеспокоенно смотрел на него.

– Со мной всё хорошо, здоровяк, – проговорил Лоуренс. – Помоги мне подняться.

Встав на ноги с помощью Майка, Лоуренс двинулся в сторону лагеря. План действий уже созрел в его голове и теперь на наблюдательном пункте мог посидеть и кто-то другой. Ему же нужен был отдых, желательно даже сон. Конечно, ни о каком сне и не могло быть и речи, не пройдёт и часа, как шериф, прихватив Билли, двинется обратно, и они должны быть готовы выдвинуться в любой момент.

Пробираться по каменистой, поросшей густым кустарником дороге было намного проще в компании Майка. Здоровяк расчищал перед Лоуренсом дорогу и иногда помогал переходить через особенно большие камни. Но даже с помощью Майка дорога показалась Лоуренсу бесконечной и мучительной. Когда впереди показалось ущелье, пот градом катился по его лицу и спине, а ноги почти не поднимались. Живот горел огнём, и это начинало пугать его.

– Смотри, босс, машина Гаса, – Майк показал пальцем на пыльный «шевроле», стоящий в тени тополя. – Интересно, он привёз чего-нибудь вкусного из города? Я просил его купить печенье.

При упоминании о еде Лоуренса скрутило, и он, упав на колени, выблевал все остатки скудного завтрака в кусты. А он-то радовался, что ему удалось удержать еду в желудке.

– Похоже, вы что-то съели не то, босс, – проговорил Майк, смотря на Лоуренса сверху вниз. – Может, консервы были испорченными.

Вытерев рот рукой, Лоуренс протянул руку, и Майк легко, будто он ничего не весил, поднял его.

– Мы же ели эти консервы вместе, дубина, – с трудом выговаривая слова, сказал он. – Но у тебя же ничего не болит.

Майк погладил живот свободной рукой и улыбнулся.

– Не болит.

– Вот и я о том. Все мы употребляли одну пищу, но болею только я.

– Ты болеешь, босс? – на лице Майка отразились удивление и тревога.

Лоуренс понял, что сболтнул лишнего.

Он не хотел, чтобы о его болезни узнал кто-то из банды, и особенно Оливия. Он поделился этой новостью только с Гасом, потому что доверял ему больше других и потому что у него не было выбора. Лоуренс боялся, что если все узнают, насколько ему плохо, их вылазка может не состояться. После того как Билла арестовали, все почувствовали дуновение свободы, и Лоуренс почувствовал, насколько людьми стало тяжело управлять. Без настоящего вожака было тяжело.