Однажды в июле

Старик на некоторое время задумался, смотря на дорогу, а потом повернулся к Гарету: на лице его было горе.

– Никогда себе не прощу, что сразу не пристрелил этого подонка, – глухим голосом проговорил старик. – Я с одного взгляда понял, что вместе с этим человеком в Денбру пришла беда. Понял, но ничего не сделал.

Гарет понял, что старик ещё не оправился от увиденного. В таких маленьких деревеньках, как Денбра, все друг друга хорошо знают.

– Начните сначала, откуда он пришёл и как выглядел?

– Он пришёл с севера.

– А он не мог попасть на эту дорогу как-нибудь с шоссе? Например, бросить свою машину и через лес срезать путь?

Гарета очень беспокоило, что этот человек был на автомобиле. В таком случае он мог быть уже на другом конце страны, и тогда все его поиски ни к чему не приведут.

– Это невозможно, – покачал головой старик. – Дорога к соляным шахтам находится далеко в стороне от остальных развилок, и чтобы попасть на неё с шоссе, нужно пробираться по лесу не один день. И хотя этот человек любит ходить пешком, я это понял по его сапогам, очень сильно сомневаюсь, что он шёл через лес. Его кожаный плащ пусть и не выглядел новым, был без единой царапины. Скажите, разве возможно, долго бродя по лесу в таком длинном плаще, не порвать его?

Гарет почувствовал, как холодный звоночек тревоги завибрировал в нём с новой силой.

– Значит, на человеке был коричневый кожаный плащ? – спросил он.

– И ковбойская шляпа, из таких, какие носят в фильмах. Шляпу он сдвигал на лоб, отчего на его лицо всегда падала тень, и было очень сложно рассмотреть его.

Гарет сразу вспомнил своё видение возле дома. Он тогда тоже видел высокого человека в коричневом кожаном плаще и ковбойской шляпе. Он запомнил стоптанные, видавшие не одну милю сапоги и улыбку.

– Этот человек носил кожаный плащ в такую жару, и я сразу подумал, что с ним что-то не так, – добавил старик. – А ещё он улыбался.

Старик будто читал его мысли, и Гарета это разозлило.

– Давайте не будем отклоняться, – попросил он. – Без обид, но ваше субъективное мнение, это последнее, что меня интересует. Моя цель составить как можно более точную картину произошедшего, а вы в этом не помогаете и даже наоборот.

– Да, да, извините.