Браконьер. Назад в СССР. Книга 1

– Как? Это где такое? – с нотками удивления спросил Матвей Иванович.

– В смысле, где? – в свою очередь, удивился я. – На юге России, черноморское побережье. Город-курорт. Олимпиада там была, чемпионат по футболу. Как можно об этом городе не знать?

Лесник обернулся и окинул меня странным, недоверчивым взглядом. Качнув головой, он цыкнул, но больше ничего не сказал. Мне его поведение не понравилось, но пришлось спустить все на тормозах. Выдержав паузу, я тоже поинтересовался, откуда тот родом.

– Местный я. Всю жизнь тут прожил, пока на войну не забрали.

– Какую еще войну? – особо не задумываясь, спросил я. – На спецоперацию, что ли?

Политическая обстановка в мире, из-за которой на спасение погребенных под завалами турок, в первую очередь отреагировала исключительно Россия, была вызвана специальной военной операцией, что проводилась на территории непризнанных республик Донбасса и Украины. Само собой, я подумал, что старик являлся ее участником.

– Не знаю, что там за спецоперация у тебя, – спокойно ответил тот, – а я с немцем воевал. С сорок третьего по сорок пятый год. Связистом. До Берлина почти дошел, да только в ногу меня дважды ранили. Осколком кость раздробило. Подлечили, конечно, но теперь одна нога чутка короче другой. Вот и хромаю уже какой год.

Я действительно обратил внимание, что тот всю дорогу прихрамывает на левую ногу.

– Чего-о? Какой еще сорок третий? – без задней мысли усмехнулся я. – Великая Отечественная с фашистами была больше семидесяти лет назад… Уж прости, отец, но не выглядишь ты как столетний.

Матвей снова остановился и посмотрел на меня странным взглядом. Так обычно на дураков смотрят. Или на идиотов.

– Ты точно головой ударился! – фыркнув, выдал заключение Матвей, затем продолжил путь. – Одиннадцать лет назад, в мае сорок пятого года война закончилась!

А мне от этих слов стало как-то не по себе.

Одного взгляда на лесника хватило, чтобы понять – тот совсем не шутит. Вот нисколечко.

– Э-э… Матвей Иванович… а какой сейчас год? – осторожно поинтересовался я.

– Тысяча девятьсот пятьдесят шестой. От Рождества Христова, – не оборачиваясь, ответил лесник.