Вперед, государь! Сборник повестей и рассказов

– Что это значит, – взмолился Шатин, – эмоционально чувствовать время? Это этапы и моменты личного развития. У машины есть BIOS, часы, системный реестр в памяти, она может сравнивать темпы роста быстродействия, роста объёма информации, она помнит порядок установки и загрузки программ и массивов, – но ведь это не опыт пережитого и не личное развитие. Какой опции не хватает Модели, чтобы она ожила? Чтобы стала переживать: вот, мол, когда-то её не было, теперь растёт, взрослеет, сознаёт себя, свои начало и конечность…

Брат Артём, не мигая, глядел перед собой.

– Что? – напрягся, внутренне дрожа, Шатин. – Что, что?! Конечность – да?! – Шатин перебегал глазами со зрачка на зрачок монаха. Нетерпелось вцепиться и затормошить его. – Модели надо понять, что она смертна – да? Ну, конечно! Она же равнодушна к своему отключению. Она же должна воспротивиться, затосковать от своей ограниченности, от конечности, от смертности. Так, да?

– Бросьте, – сопротивлялся монах.

– Скажите же! Как написать алгоритм? Внедрить в операционную систему? В BIOS? Ещё глубже – на материнскую плату? Нет? Я же все равно пойму, я рассчитаю, а вы уже подсказали мне, молчанием своим подсказали, – горячился Шатин.

– Нет… – монах закачал головой, повторил со смятением и с трепетом: – Нет же… Никогда…

– Батюшка Артемий! – Шатин, роняя портфель, даже упал на колени, прямо в песок и в мелкие камешки, что на дорожке.

– Брат, а не батюшка, – ахнул монах.

– Не скажете? – поднялся Шатин. – Даже на исповеди? – он отряхнул брюки.

Монах крепче сжал губы.

– Я исповедался и всё сказал Богу. При молитве настоятеля отца Валентина. Отец настоятель ничего не понимает в программировании и электронике, если вас это интересует.

Шатин посмотрел тяжело и с каменным укором.

– Сколько? – вдруг тихо-тихо спросил он. – Сколько ваш Фёдор прожил?

– Несколько месяцев, – смог выговорить брат Артём.

– А почему – Фёдор? Вы так и не ответили.

Монах глядел мимо. Куда-то на облака за деревьями.

– Мультяшка была, – он разлепил губы. – Дядя Фёдор…

– Он умер сам?

Пусть это было низко, неблагородно – заходить то с одного, то с другого боку, нащупывать слабое место человека, расталкивать его, вынуждать к признаниям. Шатин добился своего. Оправдывать или корить себя он будет потом.

– Я же знал, что делаю Искусственный Разум. Просто, мне было любопытно.