Анастасия

Хозяйка корчмы – такая же старая, уродливая (и тоже вечно в шапке) – не была ни ею, ни мужем – по очевидным причинам – довольна, но утром спокойно подала на завтрак похлебку, и, не сказавши ни единого слова, глядела, как гостья медленно собирается в путь. Это спокойное равнодушие чуть не выбило нашу побродяжку из колеи; однако ж, если что-то на манер обиды или досады и закралось ей в душу, она этого никак не выказала.

"Ой, ну ладно", – решила Настя, сворачивая на большак и проходя опушкой леса, за которой? ? дикого жилья уже было поменьше, а обычного – побольше.

 – "Не хотела отношения выяснять, так и спасибо, блин, громаа-адное!.. А все прочее до меня не касается".

***

От опушки дорога вела к баштану. Баштан этот явно был недалеко от околицы села, а может, кучки хуторов (что для нее сейчас – то же самое).

Огораживал его тын – живая изгородь из лоз, когда-то, наверное, бывших ростками тыквы? ? или огурца. Сейчас они все густо срослись, образовали стену и побурели.

Настя пнула тын? ? каблучком, уселась рядом с большим изжелта-зеленым плодом (это как раз тыква и была: продолговатая, почти овальная, с толстой корой…)

"Кот, зеленый весь, на плетень залез", – вспомнила девушка. Старая детская загадка, из? ? тех, что бабка Марья рассказывала. На баштане было спокойно – ни души ("Но все

может перемениться в любую секунду! Помни это, лапушка!.."), одно только небо – блеклое, белесое, бескрайнее – да столь же молчаливые огородные овощи.

Наша героиня наслаждалась тишиной.

Она вообще, как мы знаем, любила "уходить в себя", потому-то и решила тут ненадолго задержаться.

Поудобней расположила ноги. Уперла посошок оземь. Глянула ввысь. И ей показалось, что? ? бесцветный, тускло-прозрачный " глаз" в обрамлении серых и синих туч тоже на нее смотрит.

Верней, не так. Смотрит-то он смотрит, но – прямо в неё. В сердце, если можно так сказать.

– Привет; что новенького? – спросила Настена, не зная толком, стоит ли так обращаться к небу, и ответит ли оно, и вообще, есть ли в этом измерении (так называл мир Божий старый ее учитель – дьяк Мефодий) еще какие-то живые твари, кроме собственно людей да зверей.

…Но ответ пришел тут же:

"У меня-то ничего; ты как?"

Девушка страшно изумилась (мало сказать!.. Она тут же представила, как рассказывает, например, Петрухе. Или бабе Марье: "Вот сидим мы, значит, это, с небом – С НЕБОМ, млин, представляешь?! – за жизнь треплемся.