Потерявшие солнце

Несколько минут Цыбин, прижавшись щекой к влажной коре, осознавал, где находится. Вверху зашелестели ветви. Раздалось удаляющееся хлопанье крыльев. Он вытянул руку, подождал, когда пригоршня наполнится дождевой водой, и вытер лицо.

«Только этого не хватало», – подумал он. Эти воспоминания давно были загнаны в самый дальний уголок памяти. Им не было пути назад. Во всяком случае, пока.

«Много сбоев: парень на набережной, которого никак не вспомнить, странные настроения Анны, срыв в вагоне, а теперь еще это».

Цыбин размял мышцы и посмотрел на часы.

Анна стояла под нервно-дергающимся фонарем, опустив руки и наклонив голову в остроконечном капюшоне, видом своим напоминая призрак монаха из средневековой пьесы. Остановившись за грудой шпал, Цыбин присел и прислушался. Мертвая тишина. Только шум дождя и скрип деревьев на ветру. Никого не видно. Сумка висела на левом плече. Вроде все нормально.

– Извините, а еще поезда на Выборг будут?

– Один, последний. Присоединяйтесь, подождем. – Ее лисьи глаза смеялись.

Он подошел вплотную и тоже улыбнулся:

– Как дела, милая?

Она извлекла из сумки сверток, завернутый в целлофан.

– Я могла бы работать в милиции лучшей розыскной собакой.

Он поцеловал ее.

– Долго искала? Рюкзак сразу выбросила?

Она прижалась к нему:

– Не волнуйся, все в порядке.

Цыбин почувствовал, что ее бьет крупная дрожь, и услышал, как стучат зубы. Несмотря на дождевик, вода текла с нее ручьями. Он сунул руку во внутренний карман и достал плоскую металлическую фляжку:

– Глотни, согреешься.

Она отхлебнула с наслаждением:

– Уф-ф, обожаю коньяк.

Он подумал и тоже приложился. Теперь, пожалуй, уже можно.

– Цыбин, – Анна снова отняла у него флягу, – слушай, а тебя никогда не обманывали? Вдруг там «кукла»?

– Обманывали, – он хищно усмехнулся, – точнее, обманули, один раз.

– Ну и что?

– От могилы цели до могилы заказчика всего двадцать шагов. Я сделал это бесплатно.

– Больше никто?

– Больше никто.

– Ты чудовище.

– Я знаю.

– Поцелуй меня…

* * *

Электричка подошла минута в минуту, рыская глазницами фар и урча, как зверь. Вагон был абсолютно пустым. Неприятно ярко резал глаза свет ламп. Анна блаженно растянулась на скамейке, что-то мурлыкая себе под нос.