Золото тайги

Уже под вечер, когда Николай раскинул рядом с их новенькой свою незамысловатую, видавшую виды брезентовую палатку, Женьке, сидящему у костра, пришла в голову мысль.

– Эврика!

Все обернулись к нему.

– Вот еще что! Шахта было соединена с пещерой! Есть такие старые шахты?

– Да есть вроде, у нас прям в Кизеле одна есть, пещерка Вьящерская. Ну, еще есть, и немало.

– А еще, Николай, где тут есть десятый разъезд?

– Десятый? Щас все по километрам меряют… Слушай, а точно, у меня дядька в тридцатых стрелочником работал тут, как раз на десятом разъезде.

Помню, рассказывал. Так это у Расика, если не ошибаюсь.

– А что такое Расик? Смешное название.

– Так это поселок рядом с Кизелом.

– Нет, ты скажи: там есть какой-нибудь грот рядом, вход в пещеру?

– Есть, прямо у разъезда. Небольшой, неглубокий, дырка красивая. Посмотреть, что ли, хотите?

– Очень! Все подходит под описание, оттуда выбираться должен был один из тех, кто взорвал пещеру, когда золото там спрятали!

– Ну, ты голова! – восторженно произнес Генри.

 – Так выпьем же за умных и смелых!

В эту ночь Женька до палатки доползти не смог. Да и хорошо, что не смог, потому что рвало его кашей гречневой с тушенкой, жареным хариусом и хлебом с кабачковой икрой всю ночь. Только под утро отпустило, и он забылся у тлеющего костра.

Назавтра, отпившись чистейшей водой из Усьвы, собрав лагерь, отправились все вместе на грузовике Николая к поселку Расик. Проехали через Кизел, дорога шла вдоль речки со смешным названием Вьящер. На берегу этой маленькой речки и встали.

– Дальше нет дороги, провалы, а потом железка. Пёхом надо, – пояснил Николай и повел студентов по берегу. – Вон она, пещерка, – указал он на вход, – только она маленькая, грот типа. Я тут покурю, а вы идите, осматривайте, искатели сокровищ.

Николай усмехнулся, махнул рукой, сел на пригорок, покрытый земляникой, закурил папиросу. Солнце пригревало, июнь был жарким в этот год, лето обещало быть длинным и теплым. Если так, то сено уродится, в июле надо будет еще отпуск брать на покос.

В доме у матери корова да телка, надо косить. Хоть и платят в шахте неплохо, и холостой он, а корова всегда помощью была в семье. Николай вздохнул, зажмурился на солнце, провел рукой по ковру трав, зеленому с красными ягодными каплями. Ощутил тепло земли и покой. Откинулся на спину, лицом в солнце, и задремал.

Девчонки бегали по гроту, восторженно охая, поднимая камни и палки, воображая, что это остатки жизнедеятельности древних людей.