Руины прошлого

– Что? Я напутала?! Что вы несете? Я видела его в окно час назад! Я… я… вы сказали мне, что не можете его выписать, когда я пыталась настоять на этом, а теперь вы мне говорите, что такого нет?

– Девушка, я вас настоятельно прошу, успокойтесь, – уже более строгим тоном говорил полицейский, пытаясь сдерживать произвольные взмахи руками девушки.

Она уже очень отдаленно понимала, что здесь происходит, и от ярости, затуманившей рассудок, почти не слышала саму себя. Она пыталась высвободиться от ограничивающих ее действия рук стража порядка.

– Она говорит правду? – спросил тот доктора.

– О, что вы, нет. Я впервые вижу эту девушку. Для меня самого все это как снег на голову. Даже не знаю…

– Впервые?! Ах ты… – она махнула ногой, но не дотянулась. – Козел! Верни моего отца! Я тебя засужу, урод несчастный! Что вы с ним сделали?

Юля неистово кричала, пыталась высвободить хоть одну руку, чтобы ударить лгуна, но у нее ничего не выходило.

– Простите нас, – начал офицер, переводя сбитое дыхание.

 – Я не проверил ее информацию перед выездом сюда. Возможно, что… что у нее бред.

– Не переживайте, это как раз по нашей части.

На губах доктора вновь появилась едва заметная улыбка, но полицейским она замечена не была. Доктор сделал жест кистью руки, подзывая санитаров, ожидавших команду «фас!» по углам холла. Те в тот же миг подбежали и схватили девушку под мышки. Помощница, державшая журнал, достала из кармана шприц и вонзила иглу с успокоительным препаратом Юле в плечо.

Еще мгновение и она обмякла.

– Спасибо вам за содействие.

– Что вы, что вы. Это мы еще должны извиниться за доставленные неудобства.

– Доктор, нам нужно…

– Да, конечно. Отведите ее в палату номер…

Еще какое-то время Юля слышала отдаленные голоса, но лишь малую долю слов могла разобрать. Ею овладело ощущение, будто бы ее выселили из собственного тела: она не могла пошевелить даже пальцем, своего же дыхания она не ощущала, а мысли… мысли в ее голове казались совсем чужими, как если бы она находилась вне своей физической оболочки.

На смену злости пришло страшное ощущение невесомости, в котором она чувствовала свободу, но в то же время была заперта внутри чего-то, а некий обезумевший диктор наговаривает их ей в ухо ужасные, до жути пугающие ее вещи. Она могла лишь смиренно слушать и быть наготове, чтобы начать говорить, когда ей это позволят. Только этот момент все никак не наступал.