Психиатрическая лечебница: На руинах прошлого

Вот в чем было бы истинное наслаждение, мечтательно задумалась она, держа над цветком бутылку с продырявленной пробкой, но вспомнила, где находится, когда услышала разбивающиеся о пол капли воды, когда места для нее в горшке уже не осталось.

– Вот же черт, – громко выругалась она, тут же схватившись за тряпку, чтобы не позволить воде растечься по всему линолеуму. – Витаю в облаках. Да и кто вообще будет пытаться растить сирень прямо в квартире? Вот же дура…

– Непривычно немного, – глухо послышался голос Артема с прихожей после пары щелчков замка во входной двери.

Юля с балкона заглянула в квартиру, переспрашивая:

– Чего говоришь? Что непривычно?

– А-а, это я так, насчет перестановки и всех этих… – он обвел гостиную быстрым взглядом. – Просто мысли вслух. И я, кстати, ненадолго. Батарейка в пульте разрядилась, не срабатывает центральный замок.

– Центральный что? – сделав вид, будто бы ничего не поняла, переспросила Юля.

– С «Жука» твоего, в брелоке.

– Его уже привезли?

– Еще вчера после обеда.

Я же говорил тебе. – Артем подошел и поцеловал Юлю, смягчая смысл сказанного, чтобы к общему количеству ее неудовлетворенностей собой не прибавилась еще и дырявая память. – Ты тогда как раз думала о всех этих «диванных движениях».

– Точно, извини. Так ты решил его починить?

– Да-а, – протянул он, – приведу его в норму, насколько это возможно в моих силах. Там не так уж много работы, как мне кажется. Бампер заказал новый, фару одну придется заменить, а вторую только подпаять немного.

Еще попросил стапель у Вадика, чтобы лонжерон правый вытянуть. Да, и тяги рулевые нужно будет заменить. Я вообще не знаю, как ты на нем смогла так далеко…

– Лонжерон, говоришь, – Юля отвлеченно повторила незнакомое ей слово, поглаживая пальцами мелкие розовые лепестки их нового жильца.

– Ну, эти… В общем, не нужны тебе все эти названия. А мне как раз будет чем заняться, пока в отпуске. А заодно и на рихтовщике сэкономлю. Если ты, конечно же, не против.

Юля взглянула на него, хотя лицо ее по-прежнему было обращено к гортензиям.

– Ну что ты так смотришь на меня, милая? Это «да, не против», или же «нет, оставь ее гнить в гараже до скончания веков»? – проговорил он смешным голосом, имитируя суровость, после чего они оба рассмеялись.

– Ты хоть бы поел чего-нибудь, трудяга мой! Разогреть тебе обед?

– Нет, спасибо. Некогда. К тому же, – говорил он, почесывая затылок, – там Вадик со своим мелким шашлыки жарят…

– Все с тобой ясно.