Гераклейские сказки. Часть 2

В крайней четверти мыса природой был живописно прорезан сквозной грот. Просвет грота чудесно и таинственно подсвечивался отраженными от водной поверхности солнечными бликами.

– Очень красиво, правда? – раздался сзади чуть хрипловатый, негромкий мужской голос.

Константин обернулся. Перед ним стоял среднего роста мужичок в ярко-оранжевом комбинезоне, какие выдают палубным матросам на контейнеровозах, работающих в южных широтах.

Мужичок, сощурив серые, колючие глаза, смотрел на Константина доброжелательно, но очень внимательно и, как подумалось Константину, изучающе.

–Да… Исключительно красиво!… – Константин мгновенно одел «искреннее» лицо и белозубо заулыбался.

Рабочих «лиц» у Константина было несколько, все проверенные и безотказно работающие в соответствующих ситуациях.

Сидя в московском кабинете, чаще всего приходилось одевать «ежовое» лицо. В столице, как известно, слезам не верящей, пронизывающий, ледяной взгляд, вкупе с металлическими нотками в голосе или крепко, до желваков сжатыми скулами, не одного подследственного доводил до холодного пота и дрожи в коленях, сопровождавшихся безусловным чистосердечным признанием.

В провинции он, чаще всего, пользовался «внучочкиным» лицом, если приходилось общаться со стариками, или «столичным», когда нужно было быстро и жестко поставить на место местечковых воротил.

«Искреннее» лицо помогало в тех случаях, когда нужно было войти в доверие к незнакомому человеку, или выдержать паузу, чтобы правильно оценить обстановку.

Впрочем, Константин в данном случае лицедействовал скорее по привычке. «Дело» было исключительно формальным, и закрыть его, как перед этим были закрыты за пять дней сотни других пустяковых дел, столичный инспектор мог дистанционно, не выезжая из города. Но уж очень здорово пригревало в эти ясные дни солнышко, а голубое пятно морского простора за окном предоставленного Константину большого кабинета манило обещаниями чего-то приятного, милого и удивительного.

А еще ему надоело смущенно пожимать плечами, когда каждый второй сотрудник из местных удивленно восклицал: «Как?!! Вы так и не побывали на нашем Фиоленте???»

…Одним из последних дел, которое «столичному ревизору» (как с вполне оправданным сарказмом называл себя Константин) предстояло закрыть, было дело о неопознанном трупе женщины, который прошлой весной был обнаружен в одном из садовых кооперативов как раз на этом самом Фиоленте.