Телевизионные сказки

Впервые Семёнов увидел Нового начальника на летучке, когда Генеральный представлял его коллективу. Тот скромно жался в углу, постоянно поправлял очки и теребил подол свитера домашней вязки. Потом Новому начальнику дали слово и он наговорил кучу комплиментов как компании, так и отделу во главе с Генеральным. Уже тогда Семёнов начал догадываться что «новый веник» (именно так прозвал начальника Пашка-дизайнер) не даст никому житья.

В первую неделю работы коллектив загрустил и трудовые показатели сразу упали.

– Я люблю свою работу, – начал свой разнос Новый начальник, – люблю людей и руководить ими. Я требовательный, но справедливый, поэтому кому не нравится справедливость, тот может сразу уволиться.

Коллектив слушал молча, только Ассистентка Света тихонько всхлипывала. Возможно, она простудилась, а может быть, ей было жалко старого начальника.

– Я не буду никого увольнять и не планирую никаких репрессий, – продолжал угрожать шеф. – Но все, кого я уволил, знали за что я их уволил.

Режиссёр Альберт Натанович меланхолично рисовал на бумажке фаллические символы, но Новому начальнику со стороны казалось, что он конспектирует его речь. Возможно, так и было – начальству виднее.

Потом Новый начальник перешёл к шуткам:

– Я человек добрый. Если кто чего хочет сказать, то сразу ко мне. Я не кусаюсь. Ну, если только в день зарплаты. А если кто хочет промолчать, то пусть молчит, я всё равно всё узнаю.

Семёнов засмеялся, ведь его больно ущипнул Дизайнер. С реакцией на шутку начальства нельзя опоздать – это может выглядеть неискренне, а любое начальство, как известно, любит честность и открытость во всём.

После пятиминутки юмора опять последовали угрозы, обвинения и прочие мероприятия, повышающие моральный дух и сплочённость творческого коллектива.

***

Семёнов верил в людей, но не в начальство. Именно поэтому он, с одной стороны, был, убеждён, что рано или поздно он научится попадать окурком в урну, а с другой стороны, он был уверен, что начальство должно быть глупое и злое – это его естественное состояние, что и подчёркивает ещё одна русская пословица.