Телевизионные сказки

Я же им сказал, когда сюжет должен быть! Они в экран пялятся, а там что-то про эрозию шейки матки. Потом сюжет про пингвинов и о погоде. А они всё смотрят тупо. Уже Владивосток объявили, а они всё молчат и смотрят. Я всё понял и хотел сбежать, но они, сволочи, меня вперёд посадили и толстый меня своим брюхом припёр.

Продюсер замолчал, пуская в потолок кольца из сигаретного дыма. Семёнов решил проявить сочувствие:

– А дальше чего?

– Чего, чего… Не продюсер я им больше. Ничего они в искусстве не понимают.

– А чего я-то?! – подстраховался Семёнов.

Продюсер ничего не ответил.

Башню телецентра ярко освещало утреннее солнце, где-то заливисто пела автосигнализация, а в коридоре слышался приближающийся топот. Кто-то бежал к Семёнову. Начинался новый день.

Новенькая

Семёнов скучал.

Ему, конечно, было чем заняться. Но это были занятия, недостойные такой личности как Семёнов.

Например, надо было срочно доделать сюжет о предвыборной поездке депутата на места.

Это было слишком пошло. Все эти предвыборные места были похожи друг на друга, как и сами депутаты.

А в противоположном конце офиса скучала Новенькая. Первый день на работе давался с трудом.

Сначала получение пропуска и беседа с охранником, который здоровался таким тоном, что хотелось ответить ему «Сам дурак!». Потом поиск нужной комнаты и, самое главное, многочасовое ожидание руководящих указаний. Начальство задерживалось, поэтому весь офис находился в состоянии блаженной дремоты.

А Семёнова всё раздражало.

Во-первых, он забыл где оставил свою «восьмёрку». В принципе, мест, где он мог её оставить, было всего три. У телецентра в час пик был не такой уж большой выбор. Но где именно? У пожарного выезда, на тротуаре или под знаком «стоянка запрещена»?

Во-вторых, он поссорился со своей Танькой. Он не очень помнил деталей. Может быть, это она с ним поссорилась, а он с ней нет? Дело было утром.

В-третьих, и это было самым главным – Семёнов никак не мог найти свою чашку для кофе. Он нервничал, подозревая интриги.

Можно было, конечно, взять любую другую. Но это был путь для слабых духом – это было слишком просто. Поэтому Семёнов сидел без кофе и мрачнел с каждой минутой.