Миссия

– Мне жаль, – Женевьева состряпала подходящее случаю лицо, – как же ты выживала?

– Брат, – изумрудные глаза заблестели чуть сильнее, – он позаботился обо мне. Прокормил и воспитал… Я была ему обязана всем.

– Почему Вызов?

– Крис заболел…так сильно, что мы не смогли бы собрать достаточно кредитов для нужных клон-модификаторов. Я узнала про Вызов и решила, что должна попытаться спасти брата, – одинокая слезинка все-таки выкатилась на щеку девушки, она раздраженно смахнула ее, и нервно усмехнулась, – Знаешь, что самое забавное?

Женевьева нашла в своем арсенале заинтересованную улыбку.

– Я встретила Кристиана на старте. Он также как и я решил, что Вызов – последний шанс что–то изменить. Но скрыл от меня своё намерение выступить, так же, как и я. Даже смертельно больной он больше думал обо мне: по условиям его контракта я должна была получать кредиты несколько лет… А так, ну увидели друг друга. Все поняли. Обнялись. Ну и объединились в группу с еще тремя игроками.

Беглый взгляд, брошенный Женевьевой в сторону замершего на столе разведчика, дал ей понимание, как сильно интересовала того история девушки.

– Что случилось в игровой зоне? – Женевьева спрашивала больше для порядка, ну и для Лиама.

– Мы наткнулись на спонсоров, – голос Изабель начал дрожать, – наших совзводных убили, а меня и Кристиана взяли в плен.

– Необычно для Вызова, – не отрываясь от своих документов, хмыкнул Док. Похоже история была интересна и ему.

– Да…необычно, но не для этих людей. Для них это было развлечением. Они предложили нам свободу, потребовав взамен сделать то, на что мы бы никогда не пошли. Мы их послали. Они выстрелили в Кристиана. Тут появился Кори… Он обнулил их попытки и не тронул нас.

– Получается он вас выручил, – внушительно сказала Женевьева, отметив, что на лице разведчика, сидящего за девушкой, появилось одобрение.

– На тот момент мне так показалось. И если бы он остановился на этом, таким бы его поступок и остался. Но он пошел дальше, – голос девушки постепенно набирал силу, гневно звенел в тишине лаборатории, – Не знаю, кем он там себя возомнил, вершителем чужих судеб, богом… но он вмешался снова. Многие пытались его оправдать, представить его поступок в радужном цвете.