Объект 180878

– Меня уже давно мучает один вопрос, – начал Василий Иванович, – когда в девяностом году объект упал с неба на землю он попал в ведение КГБ и поэтому сразу был засекречен. Верно?

Блохин утвердительно кивнул.

– Всем секретным делам в зависимости от уровня секретности присваиваются определенные номера. Номер может быть какой угодно, но перед ним ставится цифра ноль. Один ноль, два или три. Чем больше нолей, тем выше уровень секретности. Верно?

– Все так, – подтвердил ботаник.

– Тогда почему наш объект имеет номер 180878.

Где его ноли? Или все-таки он не был засекречен?

– Объект был засекречен грифом совершенно секретно, что приравнивается к двум нолям и естественно у него есть соответствующий номер, присвоенный согласно правилам делопроизводства. Но помните я вам рассказывал о нашем руководителе Ершове? Своеобразный был человек. Его не устроил этот стандартный вариант, и он самостоятельно придумал номер объекту и указывал его во всех документах, связанных с работой над метеоритом. Не знаю из каких соображений он составил набор цифр 180878.

Может быть для него это что-то значило.

В итоге придуманный Ершовым набор цифр как-то сам по себе приклеился за космическим телом и стал употребляться как в рабочей документации, так и в быту между сотрудниками. Из-за этого даже был конфликт с московским руководством. Я думаю, что объекту в итоге вернули бы свое настоящее наименование если бы его вскоре не законсервировали.

Во второй половине дня вернулся экспедиционный отряд со стойбища.

Он увеличился в размерах за счет двух оленей груженых мешками, двух новых не знакомых эвенков, один из которых был в наручниках, и собаки. Девочки-следователя и криминалистов не было.

Ребров подошел поздороваться с прибывшими и сразу отметил опухшее лиловое ухо у того эвенка, который был в наручниках. Видимо опер с ним побеседовал по-свойски. В одном из мешков лежали изъятые ружья. Приклад одного из них привлекал к себе особое внимание красивой декоративной отделкой изображающей бегущих оленей.

В других оказалось полусырое мясо, нарезанное на тонкие длинные ломти.

– Не удержались, чтобы не покрысятничать, – решив, что полицейские забрали у оленеводов недовяленное мясо, недовольно пробурчал про себя Василий Иванович, который был ярым противником злоупотребления служебным положением. – Потянуло на дармовщину.

– Вот вам еще одно раскрытие, – нерюнгринский опер подтолкнул вперед эвенка в наручниках. – Моя работа здесь закончена.