Объект 180878

Из Нерюнгри вместе со следственно-оперативной группой полиции приехал местный фсбэшник Лисовицкий. Быстро познакомились. Аппаратуру Блохина перегрузили в КамАЗ, людей рассадили в два военных Уазика и выдвинулись к месту назначения. По дороге к колонне присоединились три «Урала» заполненных солдатами.

– К обеду доедем, не раньше, – сразу обозначил нерюнгринский фсбэшник. – Там дороги уже давно нет. Заросла за тридцать лет. С вечера пустили бульдозер с проводником бить новую дорогу. Сейчас догоним его и будем тянуться следом за ним до самого конца с черепашьей скоростью.

Ребров, предусмотрительно севший в машину с постоянно зевающим Блохиным, попытался воспользоваться моментом, чтобы получить от него необходимую для дела информацию.

– Пал Палыч, – начал он издалека, – вы помните эти места?

– Глухомань глухоманью, – вяло ответил тот устало, махнул рукой и попытался устроиться по удобнее, чтобы снова уснуть.

Анабиоз Блохина в планы Реброва не входил, и он попытался его растормошить.

– А много ваших сотрудников тогда работало на объекте?

– Человек пять-шесть.

Люди менялись. Приезжали, уезжали, только дядя Коля тут от начала до конца работал безвыездно. Все хотел проникнуть внутрь, прославиться.

– Дядя Коля это кто?

– Начальник наш, Ершов Николай Ефимович, – при воспоминании о бывшем руководителе голос Блохина потеплел, – хороший был мужик. С юмором и амбициозный. Все твердил, что вскроет эту консервную банку. Думал там внутри могут быть инопланетяне или что-то в этом роде.

Только эти амбиции его и погубили.

– Что же случилось? – Василий Иванович придвинулся ближе, чтобы ничего не пропустить из-за шума двигателя машины.

– Когда объект решили законсервировать у него случился инфаркт. Мечты о всемирной славе рассыпались в прах. По-моему, он еще около полугода протянул и умер в больнице в Москве. Врачи говорили, что перед смертью сильно бредил. Все хотел вернуться закончить работу.

В темноте кабины Ребров не мог увидеть, но почувствовал, как на глазах Блохина навернулись слезы.

Голос его стал отдавать заметной хрипотцой. Василий Иванович оставил в покое расчувствовавшегося ботаника решив немного вздремнуть. Разница во времени и длительный перелет брали свое.

С рассветом встретили расчищающий дорогу бульдозер и как предсказывал Лисовицкий стали медленно за ним плестись. Отпускали на пол километра, догоняли, глушили машины. Затем снова отпускали от себя на пол километра, догоняли, глушили машины.