Хрономот

Я все никак не мог разобраться в природе этих слез: то ли он плакал от боли, то ли это был побочный эффект той дряни, которой накачал его Фер, или нечто другое. В какой-то момент мне показалось, это были слезы счастья. Кажется, Фер пришел к таким же выводам.

– Назови мое имя, – сказал Фер внушительно.

Мужчина задергался и забился. Я видел, что он пытается сконцентрировать взгляд на Фере, но не может.

– Ты в безопасности, мой ученик. Назови мое имя.

– Мессия, – захныкал мужчина. Все его тело затряслось.

Слюни брызгали на прорезиненный пол багажника, слезы градом катились по щекам. И вместе с тем, он улыбался. Уголки его рта дергались.

– Нет! – рявкнул Фер, наклоняясь к нему, – ты не достоин произносить это имя. Назови мое земное имя.

– Падре Доминго, – прошептал мужчина, все более съеживаясь в багажнике. Гнев воображаемого «учителя» оказался для него страшнее всяких пыток, – Простите меня, падре, простите, простите…

–У меня есть еще имена. Если ты мне скажешь еще одно имя, я прощу тебя, сын мой.

– Рикардо Ньевес.

– Что ж, ты прощен, сын мой, – иронично изрек Фер, – а почему ты не выполнил моего задания? – он опять добавил металла в голос.

– Я не справился, – захныкал мужчина и неожиданно умолк, – Учитель, это ты? – в голосе его заслышалась тревога, он тщетно пытался сфокусировать оплывшие глаза на Фере. Наверное, вопрос о проваленном задании заставил его вспомнить события последнего часа.

– Не надо об этом, – тихо шепнул я, – Спроси, что это за секта: может они сатанисты?

Фер криво ухмыльнулся, и я понял, что этот допрос его здорово забавляет.

Про себя я такого не мог сказать – мне было очень не по себе. Фанатизм этих бандитов и хладнокровие Фера, который легко принял на себя роль инквизитора – в моей голове это слилось в единый сплав отвращения и тревоги.

Я вглядывался в широко распахнутые глаза Мануэля Торреса, пытаясь понять, что движет этим человеком: был ли он членом какого-то секретного общества или ордена, или он сбежал из психушки.

В моей голове живо рисовались картины в духе Дэна Брауна: темные коридоры и закоулки, в которых перешептываются монахи-отступники, приемники древних знаний.

– Это я, сын мой, – произнес Фер, – я прощаю тебя, но мне нужны доказательства твоей преданности. Ответь мне на три вопроса. Первый: помнишь ли ты еще нашу цель?

– Мир должен гореть в огне.

– Молодец. Ты верно служишь нашему делу. Александр Лопе – тоже избранный?

– Да.