Седьмой. Книга 2

Ежедневные пробежки перестали восприниматься как испытание, а ледяная вода, казалось бы, обжигала куда меньше.

Седьмой всё так же напоминал о дыхании, но такое ощущение, что уже немного реже. Ну а главным достижением стало то, что я умудрился боккеном один раз задеть куклу. Случившееся настолько поразило меня, что от неожиданности я пропустил несколько очень болезненных ударов и был отправлен в полёт.

Уже поздно вечером, занимаясь чисткой Одинокого, я пытался проанализировать поединок и свои действия. Создавалось впечатление, что в какой-то момент я вошёл в состояние, близкое к трансу, и действовал по наитию.

На рефлексах. Это нормально для любого боя, но то, как действовало тело, меня удивило. Нужные пояснения дал тут же Седьмой.

«Благодаря дыхательной технике вы начали осваивать боевой транс, это то, за что так ценилось боевое искусство Создателей. Пока вы коснулись транса только чуть-чуть, но если будем практиковаться дольше, очень скоро эта способность станет для вас доступна».

– Хм-м, теперь понятно, – кивнул я.

«Носитель, меня давно интересует вопрос…»

– Спрашивай.

«Что такое Одинокий? – вдруг спросил конструкт, из-за чего я застыл, перестав протирать шёлковым платком клинок. – Я ощущаю, что это одушевлённый предмет, но не могу понять его природу, а ваши воспоминания почему-то на этот счёт совершенно пусты, хотя я чувствую явный эмоциональный отклик».

– Ну, здесь я и сам не до конца понимаю. Одинокий – это клановый клинок, наделённый сознанием, и он связан со мной неразрывной связью.

Забрать его просто невозможно. Как я понял из объяснений отца, клинок несёт в себе отголосок души с изнанки, которую он нашёл в одном из рейдов… Нет, не контрактного божества, чего-то совсем иного. Отец лично вместе с клановыми оружейниками делал этот меч. После того как мне вручили Одинокого, мы стали одним целым. Это немного напоминает контракт с фамильным божеством.

«Почему ваш отец решил передать такое редкое оружие наследнику без навыков и силы? Это пустое расточительство», – прямо заметил Седьмой.

– Он никогда не считал меня слабым. Говорил, что я достоин лучшего оружия.

Горло сдавило отвратительное чувство, разговаривать расхотелось.

«Давайте займёмся медитацией, – понял моё состояние конструкт и отступил с расспросами. – Завтра нам предстоит много работы».

Глава 2. Второй круг и оранжевый мир

Я понял, про какую работу говорил Седьмой, лишь после того, как он велел достать из сумки камни изнанки.