Седьмой. Книга 3

Ваша левая рука сломана как минимум в двух местах, и, если бы не блокаторы боли, поставленные мной, а также болеутоляющее, вы уже, скорее всего, не могли бы стоять на ногах. Я рекомендую отступить и получить помощь».

– Интересно, как бы это сделать? – спросил я оглядываясь.

Где-то вдалеке отчётливо слышалась канонада взрывов, и время от времени до меня докатывались волны обжигающей магии. Оксана, похоже, опять приняла какой-то сильный стимулятор, потому как её удары я прекрасно ощущал, и они были на куда более высоком уровне, чем мог выдать обычный маг звёздного значка.

Яркая вспышка неподалёку отвлекла от попытки понять, что происходит в лагере. Пришлось, покрепче ухватившись за рукоять Одинокого, бежать на помощь Константину и Фоме.

Оказавшись на небольшом выжженном пятачке, я увидел устало сидящего Костю с обломком одного из своих щитов и Фому, что, тяжело дыша, стоял над поверженным золотым воином. От метателя, зажатого в руке стрелка, тянулся зеленоватый дымок, говоря о том, что буквально только что тот был разряжен.

– Вот же живучие, паскуды, три заряда из набора на него извёл, – сказал он мне, утирая рот рукавом и с удивлением глядя на то, что тот, оказывается, измазан в крови.

– Ты в порядке? – спросил меня Костя, поднимаясь и кивая на мою искалеченную руку.

– Жить буду, – отвечаю ему. – «Эгида» ввела кучу всякой химии, да и сейчас продолжает что-то вкалывать. Ещё и зафиксировала её так, что я пошевелить не могу даже.

– Не думаю, что с такими травмами из тебя хороший воин, давай к штабу, любой хранитель жизни излечит это минут за пять. Конечно, нормально пользоваться рукой ты ещё долго не сможешь, но хоть сражаться не будет мешать.

К сожалению, его приказ немного запоздал. В голове раздался спокойный голос Седьмого: «Фиксирую больше полусотни разрывов реальности в непосредственной близости от лагеря, носитель. Предполагаю, школы золотого мира благодаря первой волне определили точное местонахождение лагеря и сейчас высылают свои основные силы сюда».