Грань Миров

Он вскинул узи, но враг снова пропал. Нестерпимая боль пронзила ломающуюся ногу. Мужик повалился на землю, а Николай уже наносил серию ударов во второго обошедшего машину бандита. От последнего человек отлетел на несколько метров коротко вскрикнув. Сквайр мельком осмотрел место сражения. Двое убиты, трое без сознания, остался только хромой. Придавленный телом товарища, он лежал на земле.

– Ну что? Так тебе катит? – передразнил его Николай, напоминая вчерашний день.

– Кто ты!? Чёрто… – договорить бандит не успел, удар кулака выбил челюсть и отправил сознание в пике.

Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Пора было убираться.

– Эй, мужчина! – раздался крик откуда-то сверху.

Сквайр поднял голову, из окна на пятом этаже выглядывал оружейник. Николай видел его фото, приклеенное в блокноте, поэтому сразу узнал.

– Поднимайтесь! Мне есть о чём поговорить с вами, – он призывно помахал и скрылся за окном.

Николаю осталось только удивляться, ведь оружейник впервые видит его, а так легко принял бойню, которую пришлось устроить.

Но особо раздумывать было некогда, и он зашёл в подъезд. Через минуту сквайр стоял перед открытой дверью. Герман ждал его. Войдя в квартиру, ковбой поразился окружающей обстановке: картины, антиквариат, да ещё и бюст Сократа в прихожей, складывалось впечатление, что это не квартира вовсе, а поместье или музей.

– Да… – протянул гость, проходя в зал. – У вас прям, как в штабе Орде… – он осёкся, сказав больше, чем следовало.

– Не волнуйтесь, Виктор рассказывал мне об Ордене, – успокоил его хозяин.

 – Так вы работаете на него? – Гай закрыл дверь и вошёл в комнату вслед за Николаем.

– Да.

– Что же, присаживайтесь, – указал он на кресло у камина, – пить что-нибудь будете: чай, кофе, может вино или виски?

– Э-э… Давайте чай. Только это, не зелёный, – Николай скривил лицо. Герман в ответ лишь пожал плечами и скрылся на кухне. Вскоре оттуда донёсся его голос: – Вы охотник или сквайр?

– Почтальон я, а не сквайр, – рассмеялся гость.

Гай как раз вернувшийся в зал, улыбнулся и сочувствующе произнёс:

– Жизнь в дороге весьма утомительна.

– Поначалу только, потом втягиваешься, – улыбка, с которой были произнесены эти слова, не оставляла сомнений в искренности Николая. Ему действительно нравилось то, чем приходилось заниматься. Хотя если бы кто-нибудь напрямую спросил у него об этом, то ни за что не услышал бы правды. В неё не верилось самому, а вот лицо не смогло соврать.