Время ведьмы

Пытаться застать Лену в редакции до трех, а то и четырех часов дня можно было и не пытаться, поэтому Таня взяла коммуникатор и позвонила знакомой на мобильник.

Так и есть, сонный голос:

– Слушаю.

– Лен, это Береснева. Ты сегодня у себя в редакции будешь?

– Ну… да, – после длинной паузы ответила та.

– Отлично. Я к тебе заскочу на несколько минут, хорошо?

– Танюш, что-то срочное? А то у меня дедлайн.

Дедлайн, конечно, для каждого журналиста – время святое, на то она и линия смерти, после которой можно уже не дергаться и не сдавать материалы, а готовиться к крупным неприятностям, вплоть до увольнения, но Татьяне тоже ждать было не с руки.

– Я ненадолго. Спросить хочу об одном человеке.

– Это о ком?

– Ты знаешь такого Мануэля Лесто?

Снова молчание в трубке. Наконец, Лена ответила:

– Нет. Вроде не знаю. А должна?

– Не уверена, но, помнишь, недавно открывалась небольшая выставка – индейские вещи всякие? В особняке проходит, где-то в центре.

– Ну, да. Была я там.

– Я там тоже была, но тебя увидела, когда ты уже уезжала. Вот там этого Мануэля я и видела. Я его сфотографировала и хотела тебе показать. Может, вспомнишь.

– Ладно, тогда приезжай. Только не позже пяти, хорошо?

– Хорошо, Лен, конечно.

– И не раньше! – грозно сказала Лена, и прервала разговор.

Нужно было как-то убить время до четырех часов, когда следовало выходить из дома.

С тоской она обвела взглядом комнату и вздохнула:

– Где-то у меня жил пылесос. Изобразим домохозяйку.

К четырем часам квартирку можно было смело выставлять на конкурс «Уютное жилище», а вот сама Таня уже никуда ехать не хотела. А хотела она воткнуть в телевизор флешку с давно скачанными фильмами Вима Вендерса, включить, скажем "Отель «Миллион долларов» и сидеть в обнимку с Мурчем, прекрасно зная, что в финале опять захлюпает носом.

Однако, без пятнадцати пять Татьяна Береснева прошла вверх по Малой Дмитровке, свернула в арку и подошла к дому, стоявшему в глубине двора. Охранники прекрасно ее знали, но все равно деловито попросили паспорт и записали данные в старорежимную тетрадь.

Попадая в редакцию журнала, где работала Лена, Татьяна всегда поражалась, как здесь можно что-нибудь делать? Светло-серые помещения, в тон стенам ковролин на полу, светло-серые столы модели «офисная тоска» и постоянное людское мельтешение… При этом столы никак не отделялись друг от друга, поэтому говорить о каком-то личном пространстве не приходилось.