Стражи. Боги холода

Сначала она старалась себе в этом не признаваться, списывала все на усталость, перегрузки и весенний авитаминоз, но к среде притворяться надоело, и она честно сказала зеркалу:

– А ведь мог бы и позвонить, черт побери!

Высунувшийся в коридор на голос Мурч согласился коротким басовитым мявом.

– Итого, нас уже двое, – подытожила хозяйка. Легче не стало.

Между тем, рабочие дела шли на редкость хорошо, хотя и суматошно. Таня была даже рада этому – почти не оставалось времени на ненужные мысли, удавалось загонять их на задворки сознания.

Только поздно ночью, без сил падая в кровать, она снова вспоминала тот вечер в особняке, и стискивала в кулаке серебряный листок.

Наутро все вставало на свои места.

В пятницу вышел номер журнала с интервью Вяземского, и Татьяна ждала хотя бы звонка начальника его пресс-службы, но телефон молчал. Она пожала плечами и уехала за город.

Выходные, проведенные у мамы, уже три года переселившейся на дачу, окончательно привели ее в обычное собрано-спокойное расположение духа, и ранним утром в понедельник ей удалось окончательно выбросить Вяземского и его таинственные разговоры и подарки из головы.

Кулон, однако, она не снимала – уж больно уютной оказалась вещица. Таня не выставляла ее напоказ – просто не снимала даже в душе, и за неделю серебряная цепочка и листок на ней стали частью ее тела.

Медленно плывя в утреннем сыром тумане, Татьяна вела свой Фольксваген к Москве. Ярославское шоссе, по которому она возвращалась в город, еще не встало, как обычно по понедельникам, и ей удалось довольно быстро доехать до Кольцевой. По дороге она прокручивала дела, которые необходимо сделать, и не сразу обратила внимание на коммуникатор, задушено надрывавшийся в сумочке.

Номер незнакомый. Интересно, кто это в такую рань.

– Алло?

– Татьяна Владимировна? – деловитый, вежливо-корпоративный голос.

– Да, это я. Слушаю.

– Меня зовут Игорь Соловьев. Я директор по развитию издательского дома «Гейм-сайн».