Дни стужи

– Так, значит, – крякнул с досады Стас. – И вы, конечно, по доброте душевной согласились.

Купец кивнул.

– Ничего страшного для нас в этом не вижу, – невозмутимо откинулся на спинку кресла Иван, – ну купил. Ну продали вы их ему. Нам-то что?

– То есть нас пристегнуть к делу могут, но толку от этого никакого, – спокойно сказал Стас. Тревоги он особой не испытывал, поскольку был уверен, что они смогут дать полное объяснение своим поступкам, но лишний раз попадать в поле зрения Службы Безопасности Республики, полиции и Особого приказа Патриархии совсем не хотелось.

Да… удружил им купец.

Столяров глянул тяжело. Оценивающе. Так смотрят, решаясь на серьезное дело.

– То, что я скажу, выйти отсюда не должно. Это ясно? Прежде чем продолжу, скажу вот что: за работу каждому по тысяче золотых. На расходы по двадцать золотых на каждого. В неделю. Акимыч аванс выдаст на пять дней. Отчета требовать не буду, хотите пропейте, хотите на баб спустите, мне дело нужно. Понадобится кого подмазать крупно – в любое время приходите, Акимычу говорите, что и зачем.

Ответили сразу:

– Устраивает.

– Вот и хорошо. Тогда слушайте. По весне у нас выборы в Думу. И есть у московского купечества сильное желание, чтобы интересы наши представляли серьезные люди. И чтобы таких людей было как можно больше. Понятное дело, не всем это нравится. В открытую никто никого не гробит, убийц не нанимает. Пока, во всяком случае. Покойный Говорун о планах наших кое-что знал. Знал он и то, что мы в последнее время нескольких очень нужных нам людей на свою сторону перетянули.

– За что его вполне могли отправить в мир иной, – подвел итог Стас, – а вы теперь под подозрением, поскольку могут решить, что вы ему рот и заткнули.

Столяров кивнул.

Иван, листавший все это время газеты, поднял голову:

– Вариантов, впрочем, и так хватает. У покойного личная жизнь была весьма бурная.

– Возможно, возможно, – сказал купец и подвел итог: – Но мне этого мало. Надо всякий риск исключить.

– А почему вы все же решили нанять людей со стороны? – спросил Стас. – Почему за родича опасаетесь?

Купец снова посмотрел тяжело, оценивающе.

– Родич мой теперь под колпаком, Стас Григорьич. Как только Говоруна застрелили, куда нужно записочка пошла.