Смерть и жизнь

Врач в палату зашел в районе 10:00, осмотрел сначала Владимира Владимировича, обещав его выписать в ближайшее время, так как он себя уже чувствовал хорошо, Валерий Сергеевича, пациента напротив Алексея, он долго осматривал, назначал какие-то анализы, стоящей рядом медсестре, которая ставила уколы утром, затем, проходя мимо него прошел к деду у окна – «как вы себя чувствуете Андрей Борисович» – «до сегодняшней ночи, было нормально» – сквозь зубы отвечал дед – «а что произошло ночью?» – «убийцу, привезли и положили рядом со мной» – отвечал дед, намекая на Алексея – «Ясно, а здоровье как?» – «мне 69 лет, какое может быть здоровье» – «вы с врачом разговариваете, у меня еще 36 больных, мне некогда с вами философствовать» – раздражался Максим Петрович Уваров заведующий отделением хирургии Яровской краевой больницы – «Извините, пожалуйста, Максим Петрович» – начал дед – «Просто, преступник этот меня очень нервирует, уберите его пожалуйста» – «куда его убрать, он такой – же пациент как и вы, а назвать преступником, его может только суд, и назначить наказание, так что, прошу вас относится ко всем пациентам одинаково, вы находитесь в социальном обществе» – «ясно» – «как самочувствие» – «шов, сильно болит, а внутри вроде, нормально» – «температура 39.

8 была» – «вступает в разговор медсестра» – «обезболивающие кололи» – обращаясь к медсестре, спрашивает врач – «только вечером, как вы велели, утром только ношпу» – «сильно болит» – «терпимо» – «вам часто обезболивающие нельзя, придется терпеть» – «да и не только боль» – ложась на кровать говорил Андрей Борисович. Врач прошел мимо Алексея, даже на него не взглянув и вышел в коридор, вместе с медсестрой.

***

…..Звезды и звездочки летели вверх и вниз, иногда качаясь и проходя сквозь нее, и это ее ни как не беспокоило, света становилось все больше и больше, он становился размытым но белел и белел, при каждом витке когда ее поворачивало вниз она все меньше и меньше узнавала город и мысли текли очень медленно, пока она поворачивалась и пыталась узнать место и попробовать сосредоточится, она уже делала новый круг, место уже менее узнаваемое, было понятно одно она поднимается вверх, холод стал привычным, видимо не холодало и стало одинаково холодно везде, ее беспокоило скорость мышления, как такое может быть и тревога страшная тревога, но она не помнила почему тревога осталась, что она забыла срочное сделать, а что забыла ее несло, было понятно одно ее несет по городу, и на улице светает.