Охота на охотника

Виг, конечно, не придет. Он уже несколько сотен лет как лег в спячку, в ожидании возрождения своего народа. Трусливое бегство от реальности. Но Тлейклелья его понимал, это был и его грех тоже. Как иначе можно воспринимать те моменты, когда он в обличье чудовищного ящера-тарраски, опьянев от жажды крови, преследовал по джунглям единорога или в виде огромного прыгающего паука поджидал на ветвях неосторожную выверну?

Вход в жилище, которое облюбовала госпожа Ксоко, располагался у подножья утеса. Тлейклелья слегка наклонился, чтобы попасть внутрь и оказался в темном помещении, освещаемом друзами грибов.

Через дыру в потолке был виден серп луны, застывшей почти точно над островом по воле Моря. Ее свет падал на небольшое озеро, с кристально прозрачной голубоватой водой. На берегу, прямо на белом кварцевом песке, обхватив колени, сидела эльфийка в тунике, пристально глядя на воду. Она наверняка слышала шаги Тлейклелья, но не обернулась.

– Привет, – произнес биомант.

– Здравствуй, – ответила Зегана.

Говорить было непривычно. Еще непривычней было слышать ответ. Они встречались раз в несколько лет, да и то случайно в лесу или как сегодня, когда Ксоко звала их, чтобы похвастаться. Оставшиеся практически не общались между собой. Все слова были сказаны давно, столетия назад…

– Где она? – спросил Тлейклелья.

– Посмотри внимательнее, – скорчив хитрую физиономию, сказала Зегана.

Биомант напрягся, вглядываясь в воду сначала в обычном, а потом в инфракрасном диапазоне. Только тогда он заметил огромную медузу, зависшую в самом глубоком месте озерка. Тело кишечнополостного помутнело и на нем проступили светящиеся руны: 'Привет, Тлей!'

– Ого! – биомант был удивлен.

Обычно к преображениям Ксоко он относился скептически. Облики ваятельница себе выбирала исходя из эстетических соображений, тяготея к водным формам. Никакой функциональности в превращении в осьминога или двустворчатого моллюска он не видел.

Но сегодня Ксоко превзошла себя. Если обычно маг-метаморф просто облеплял свою плоть сверху чужой, оставляя самого себя с минимальными изменениями, то ваятельница на самом деле стала разумной медузой, полностью изменив свое тело.

– Ага! – с улыбкой ответила Зегана, – я такого еще не видела.