Врата Кавказа

Лицо его было обезображено шрамами от хлыста. Запёкшаяся на подбородке кровь и грязная одежда красноречиво свидетельствовали о побоях, которые, казалось, он только недавно перенёс. Сержант, поднявший тревогу, имел не менее живописный вид. Его окровавленные лицо и мундир, пришедший в полную негодность, казалось, олицетворяли весь ужас войны. Пока Сёмыч разглядывал незнакомца и молодого сержанта, за его спиной выросло ещё несколько фигур.

– Что здесь произошло? – раздался громкий повелительный голос.

Оглянувшись, старый солдат увидел перед собой высокого подтянутого мужчину в треуголке, из-под которой двумя острыми клинками торчали рыжие бакенбарды.

Серый плащ скрывал офицерские эполеты, но даже в тёмной ногайской ночи старый егерь узнал недавно появившегося в полку 33-летнего подполковника Ивана Петрович Лазарева. Гаврила Сидоров сделал шаг в сторону. Подполковник посмотрел на штуцерника, который переполошил лагерь. Юноша, почувствовав на себе пристальный взгляд, приставил к ноге ружьё и выпалил:

– Сержант Котляревский! Караульный…

– Вижу, сынок! – голос командир стал мягче, в уголках глаз появились складки, похожие на улыбку.

Быстро оценив ситуацию, Лазарев, взяв из рук караульного ружьё, спокойно произнёс:

– Рассказывай, что натворил?

К месту происшествия начали стягиваться егеря и мушкетёры. Скоро они заполнили весь восточный фас лагеря. Чтобы успокоить солдат, генерал отдал приказ командирам рот развести солдат по палаткам и обеспечить покой в лагере.

Когда солдаты начали расходиться, сержант Котляревский доложил о происшествии:

– Я стоял на посту, когда увидел две тени на лошадях. «Ну, – думаю, – горцы решили устроить ночную атаку на лагерь!» Крикнув «Тревога!», я выстрелил, убив одного из всадников наповал. Второй остановился от меня в двадцати шагах. Отсоединить от штуцера тесак я уже не успевал. Всадник замахнулся на меня саблей, но я бросился в ноги коню и пронзил тесаком, пристёгнутым к ружью, грудь животного. Всадник соскочил с падающей лошади и готов был нанести мне смертельный удар саблей, но выстрел сержанта Лисаневича, заступившего со мной в караул, отвернул его от этого намерения.

Впрочем, выстрел был настолько точен, что сей горец больше не может иметь желаний. Лисаневич прострелил ему голову.

В третьем егерском батальоне Бакунина служили братья-близнецы Василий и Дмитрий Лисаневичи. Поступили они на службу в 1793 году. За три года оба дослужились до сержантов.